CameronQ

С добрым утром :). Это музыка будет вечной. Закончатся слова, начнутся картинки. Надеюсь, я не притомила уже тут всех 😶

Мне необходимо в Париж! Я сниму все по-другому, не так, как раньше. Чашки кофе на крохотном круглом столике, кораблики в фонтанах Тюильри и Люксембургского сада, бархатные мордочки пони в парке Монсо... Я буду добиваться удачного снимка таблички с цитатой из "Цветов зла" в которой отражаются тополя на набережной... И набережные. И мосты. И кошек. И школьников. И еще отражения. В витринах, в реке, в стеклах автомобилей, в солнцезащитных очках прохожих... Я соберу коллекцию видов Ар Нуво. Входы в метро, мозаичный пол крупного универмага, дома и выставочные залы... Я буду идти вверх по правой стороне Монмартра и спускаться слева, по узенькой лестнице, упирающейся в дом с красным цоколем, я сфотографируюсь в автомате на Северном вокзале и буду обмакивать круассан в шоколадный фонтан в кондитерской на Иль Сен-Луи. Я пройду по всем трем линиям Бульваров и пойду к мессе в Сен-Пьер. Я куплю самого винтажного пупса на блошином рынке в Сен-Дени. Я попробую для разнообразия и сладкие блины с одного из лотков-крепери, которых так много по городу. Улыбчивый невозмутимый грек выльет тесто на плиту, отработанным движением... завершит круг... Маррон, чоколя, фрэз? А за спиной маячит толстая усатая женушка с ревнивым взглядом. Я, наконец, войду в церковь Сен-Жюльен ле Повр. И в особняк Субиз. И в отель де Санс. И наконец четко разделю их для себя. Я пройду через очередную подворотню и окажусь на Пляс де Вож... И снова окуну пальцы в фонтанчик с ледяной водой... И все это мне, мое и для меня :).

Однажды мы оказались в Париже на католическую Пасху. И были как все. … обычно мне не нужно толчка извне. Вернее, Мироздание само заботится, чтобы эти толчки ощущались, как внутреннее неодолимое желание... Ну да, voglia di cantare. И что сработает в каждом конкретном случае - легкий запах чего-то горького - хризантем, хотя напрямую запах абсолютно не связан, дождя, осенних листьев, Миракль от Ланком, фраза в аське, картинка в журнале, фраза в ЖЖ... что-то там... "Париж опасно увидеть, от этого умирают"... и потом крутишь ее по-всякому. Умирают... физически - от старости... умирают от любви... умирают... Реплика в комментариях или письмо по прочтении очередного... фонтана. И рисуются свои картинки. С цветочным базаром, со старым кладбищем, с лабиринтом кустов под Святым сердцем на Монмартре. И то нервно-восторженное состояние прикосновения к тайне, состояние "быть принятым" . Люмьер, кажется, помнишь? А потом приключение в метро. И поехало... Путь Света, La voie de la lumiere. Пасхальная ночь, Сен-Сюльпис, сотни свечей... "Путь волхвов есть путь света и ведения, управляемый ясным знамением звезды". А от "La voie de la lumiere" немедленно мыслями к "Ville-Lumiere", городу-свету. Это не мои воспоминания, хотя часть из них я могу разделить. Разделяю. Точнее, я помню все это, но оно... другого цвета. Вот так. Забудешь что-нибудь, а потом... Как вспышка. Вспоминаешь, как обменивались огоньками свечей с незнакомыми людьми, как берегли эти огоньки от дождя и ветра, и как это.. пробивало насквозь при всей нерелигиозности... Еще не было "Кода да Винчи" и интереса к гномону. Или был? Вот чем плохо возвращаться несколько раз в одно место, возвращаться по-настоящему, возвращаться мысленно, возвращаться в фантазиях, и уже не понятно, что раньше, что позже, где сон, где явь... Или не плохо? Не плохо. Даже, наоборот, хорошо. Воспоминания сплетаются и создают новые ощущения. Не было "Кода", и не было "книжного" отношения к Сен-Сюльпис, а была только декорация и она же участник какого-то действа, которое не было представлением, не было работой на публику, а было работой публики и чем-то сокровенным... Таким же сокровенным, как долгое молчание в Сен-Пьере, когда что-то мощное входит в твое сердце... Почему-то сегодня все пробужденные воспоминания связаны с дождем. Дождь над Сен-Сюльпис, дождь на Монмартре... и серовато-коричневые стены... и статуя Святого Дионисия с головой в руках... И те кусты, то ли пергола, то ли просто беседка. И по ней тесное сплетение ветвей, еще без листьев, и только кое где.. память ли это или фантазия.. желтоватые и оранжевые цветы. Весна, апрель... А еще пять минут назад думала про осень. Потому что именно сегодня нет ни полянки нарциссов в Люксембургском саду, ни цветущих вишен-слив-яблоней, ни тюльпанов на Монмартре, ни одуванчиков в Венсеннском лесу... Только дождик, серое небо и эти кусты... И позже древние надгробия на кладбище Монмартра, то ли известняк, то ли песчаник. Изъеденные временем, но сохраняющие в себе пусть не очень тонкую, но очень чистую резьбу... и что-то такое... "У нас здесь свой мир, вам рано". Нам рано.

Какой хороший кадр. А нас что-то все время влево вело.

Как-то идем мы с подругой по Рив Гош в середине дня, и вдруг я резко понимаю, что если не пообедаю в приличном месте, с тканевыми салфетками, металлическими приборами и куском натурального мяса, я просто очень расстроюсь. Нет, я люблю есть багет, сидя в сквере Вер-Галан, бросая крошки голубям, которые образуют серо-сизый ковер, шевелящийся под ногами. Или, например, валяться на кровати в номере и есть клубнику из баночки и бутерброды из супермаркета. Или с подозрением разглядывать содержимое тарелки в азиатском траттёре где-нибудь на Сен-Антуан. Или жевать французский бутерброд, с курицей, салатом и помидорами, на эспланаде Дефанса. И тем страннее мне показалось желание сесть "как человек". В общем, если бы я шла по бульвару Сен-Жермен в другом настроении, возможно, я и увидела бы что-то другое. А сейчас у меня в памяти светло-светло-серые, до белизны дома, как козий сыр, высоченные каштаны уже с изумрудными листьями, как лук-порей, выпустившие готовые зацвести свечки, малыш, идущий с няней из школы и показывающей ей пасхальную корзинку, которую он сам сделал на уроке, огромный полицейский в белом плаще, резко контрастирующем с цветом его кожи... А потом - золотой купол Дома Инвалидов и голые платаны... И брызги дождя, промывшие воздух. И расходящиеся веером незнакомые улицы малознакомого района... И красные, бордовые с золотом и белые маркизы ресторанов. И антрекот в лимонном соусе, спагетти и грейпфрутовый сок. Наконец-то. И привычная уже щемячка от любви.

5 день, 3 мая 2026 Флоренция. Ч.3 Итак, по улице Сервитов (dei Servi) мы входим на площадь делла Сантиссима-Аннунциата. Площадь почти полностью закрытая, в нее входят, кроме деи Серви, только неширокие улицы по углам. Семь святых основателей (Sette santi fondatori) ордена Сервитов - семеро мажоров молодых флорентийцев из купеческих семей, которые приняли решение посвятить свою жизнь служению Господу и в 1233 году основали католический нищенствующий монашеский орден. Большинство семей, из которых вышли основатели, являлись гвельфами, и были очень религиозны, что и определило настроение юношей. Бонаджунта Манетти (Buonagiunta Manetti), Бонфильо Мональди (Buonfiglio Monaldi), Амадио Амидеи (Amadio Amidei), Манетто делль’Антелла (Manetto dell’Antella), Угуччоне Угуччони (Uguccione Uguccioni), Состеньо Состеньи (Sostegno Sostegni) и Алессио Фальконьери (Alessio Falconieri) сперва собирались вместе для чтения молитв и упражнений в духовности, а в 1233 году создали орден служителей Девы Марии, который должен был стать духовным примером для жителей Флоренции. В следующем году эти семеро удалились от мира, поселившись в горах под Флоренцией. Согласно преданию, спустя шесть лет совместного отшельничества, в 1240 году, основателям ордена явилась Мадонна, наставила их на путь следования уставу августинцев и регламентировала цвет рясы. Основатели выбрали своего главу, написали устав и стали расширять орден. В 1249 году папа Иннокентий IV признал новый орден и в следующем 1250 году во Флоренции был достроен монастырь сервитов с церковью, ныне известной, как базилика Сантиссима-Аннунциата. Однако в 1274 году Второй Лионский собор католической церкви регламентировал деятельность орденов. Число нищенствующих орденов ограничивалось четырьмя - францисканцы, кармелиты, доминиканцы и августинцы, прочие подлежали роспуску. И в 1276 году папа Иннокентий V объявил орден распущенным. Дальше глава ордена повел борьбу за возрождение. И в 1304 году буллой папы Бенедикта XI орден был восстановлен. Как минимум, один из основателей это застал, Алессио Фальконьери умер в 1310. 1 декабря 1717 года семь святых основателей были причислены к лику блаженных папой Климентом XI, а 15 января 1888 года канонизированы папой Львом XII. Вот такие пироги. Главной для нас на площади, конечно, является базилика. Мы шли сюда с учетом расписания, но чего не могли предположить, так это то, что итальянская церковь живет по своим законам. Итальянцы вообще расписание трактуют как набор сомнительных рекомендаций, а уж если дело доходит до отправления культа, то можно вообще о нем забыть. В общем, на входе торчала табличка "У нас тут Святая месса, воздержитесь от визитов и фотографирования" Вот она. Ну, как можно увидеть по отражению галереи, меня это остановило ровно перед стеклом двери. Через то же стекло с обратной стороны меня увидел служитель, поманил войти , приложив палец к губам и ткнув пальцем в точку на полу. Или, может, он увидел не меня, а глазки котика из Шрека? Как бы там ни было, мы вошли, осмотрелись, я сделала несколько кадров украдкой. Смотрите, какие медальоны над капеллами. И какие капеллы. И какой орган. И потолок тоже какой. Старейшая часть церкви, капелла Сантиссима Аннунциата И у них натуральные свечи, что давно уже редкость. В общем, когда я в следующий раз окажусь во Флоренции, я сюда приду, сяду под дверью и буду дожидаться возможности туда пролезть. Потому что это очень красиво. Долго испытывать терпение служителя мы не стали, пошли изучать галерею. Андреа дель Сарто "Рождение Марии" Чуть-чуть крупнее, чтоб детали рассмотреть. Стены атриума украшают фрески, написанные для рассказа о жизни Мадонны и Ордена Слуг Марии, мастерской, в которой работали Андреа дель Сарто, Якопо Понтормо и Россо Фиорентино. Космический вид. И нужный ракурс у Медичи. На планшете пьедестала находятся бронзовые пчелы общим числом что-то около сотни. Пчела-царица в центре, а вокруг рой. Если загадаешь желание и сможешь их пересчитать, не делая отметок, и попадешь в нужную цифру, твое желание исполнится. Фердинандо I Медичи взял своим личным девизом «Maiestate tantum» («Лишь благодаря величию»). Великий тосканский герцог в центре среди своего народа, трудолюбивого и мирного. Кроме базилики, на площади стоит Воспитательный дом с открытым фасадом авторства Брунеллески. Легкий, воздушный, он вызывает ощущение гармонии и покоя. Портик Воспитательного дома имеет длину 71 метр и состоит из девяти пролетов с ребристыми сводами и круглыми арками, опирающимися на колонны из песчаника с архитектурными капителями. Между колоннами размещены медальоны с изображением новорожденных в пеленках; они были добавлены только в 1487 году итальянским скульптором и керамистом Андреа делла Роббиа. Воспитательный дом Фонтан "Морские Чудовища", установлен в 1641 году, уже после смерти скульптора. Тематика объясняется тем, что фонтан предназначался для портового города Ливорно. Автор Пьетро Такка. Кстати, знаете, какой еще флорентийский фонтан принадлежит этому скульптору? Мхм. "Кабанчик" Вообще-то фонтана два, но они близнецы. Или это считается двойным фонтаном? Здесь видны розовые платки на ограде фонтана, странно, что они не попали на предыдущий кадр. Каждый из них в память о жертве фемицида. upd. Не странно, это разные фонтаны были. Памятник герцогу Фердинандо I Медичи. Скульптор Джамболонья, заканчивал Пьетро Такка. Джамболонье же принадлежит памятник Козимо I на площади Синьории. Дойдем, пожалуй, до площади Синьории.

5 сент, 2007 в 11:29 Если говорить о цвете, то Париж всегда был для меня сиренево-бежевым. Как в стихах… Где воздух сиренев и где бледно-рыжи мосты Парижа под небом Парижа. Раймон Кено. Вот что еще было впервые в этот раз – не воспринимала небо в сумерках сиреневым. Чего-то не хватало для того характерного цвета, который меня поразил на всю жизнь. Но это в целом, а сейчас, чем дальше, тем более отрывочными, но и более яркими становятся летние воспоминания. Как изумрудно-оранжевые вспышки в глазах. Улочка, по которой я ходила десять лет назад... Когда-то она казалась мне шире. Заходим в церковь. Большая. Некстати вспоминается господин Бонасье, окончивший свои дни в качестве нищего при церкви Святого Евстахия. Оно и есть. Где-то здесь бегал Фрике… Часы, и с двух сторон на плитах из красного камня список кюре Сен-Эсташ, начиная с 1223 года... 1223 - Симон 1255 - Гийом 1268 - Гийом де Корбей 1276 - Ив Лё Бретон оппа... в 1276 опять Гийом де Корбей… Интриги чую :) 1305 - Жан де Во Левая сторона заканчивается 1482 годом, а правая в кадр не вошла. Святой Антоний, конечно же. С ребенком, восседающим на книге. А сердце осталось по-прежнему там. Раймон Кено. Пунктик у меня такой, бросать монетку с Нового моста. А второй пунктик - делать это непосредственно перед отъездом. Потому утром воскресенья мы снова на Сите. Нужно было успеть доехать, бросить, вернуться и успеть на трансферный автобус, отбывающий в аэропорт в 9-30. Потом опять будет полуреальная жизнь с опозданием части группы на автобус (это не мы!), с упаковкой багажа и получением денег от такс-фри в аэропорту, со спуском последних монет в дьюти-фри и настигшими нас уже на борту с последним дружелюбным ехидством от Парижа меня - риса карри, а мужа - камамбера… И мысль, что нужно брать разные ланчи, чтобы ходить друг к другу в тарелку в гости. Там еще лазанью предлагали на выбор, но мы оба взяли цыпленка… Это все будет потом, а сейчас есть только я и Сена. Опять тщательно думаю, что загадывать… бросаю, стараясь, чтобы монетка зависла в воздухе, и я успела сказать все задуманное…. Выдыхаю. Ясно одно: если что-то заинтересовало, привлекло, отложилось в памяти названием, встреченным в книге - надо идти и смотреть. Даже если окажется не тем, чего ждешь. Но не разочарованием, нет. На столе лежат монетки, две по два евро, пятидесятицентовик, двадцатик, две по два и два евроцента. Как последний патрон. Сжать монетку в руке и представить себя там. И загадать желание. И вообще, если я о чем и жалею, так это о безнадежных попытках объять и удержать вселенную. Или, по крайней мере, ту ее часть, которая расположена на 48° 58' c.ш. 02° 27' в.д.

В смысле??? Как это не топтаться? Таких слов не знаю. Я в курсе старого этикета, когда надо ждать отмашки, что повествование окончено и можно комментировать, но здесь вам не тут. Тем более, если я намерена резвиться в Ностальгии - 2, а я намерена...

Мне кажется, никогда не бывает много фотографий, как будто мы до сих пор пользуемся пленочными фотокамерами и экономим кадры :(. Подбираясь к рассказу о Сантиссиме-Аннунциате, я поняла, что у меня нет ни одного четкого кадра тыльной стороны памятника Медичи с этой площади с его сотней пчел. Кошмар какой-то, вот и выпускай таких из автобуса.

10 авг, 2007 в 15:27 Незнание «того» берега давно торчало во мне занозой, и эта заноза мешала. Мешала не тем, что не давала права говорить «я знаю город». Я и Алезию не знаю, например, и шестнадцатый округ. Не торчит ничего. А вот с Латинским кварталом ситуация принципиально иная. Меня смутно беспокоило то, что там много ценного и интересного, «моих» мест, причем, сформулировать или как-то охарактеризовать это самое «мое» я не берусь. Романтика – да, отсылки к мушкетерам, Мариусу и Козетте – безусловно, избранный семнадцатый век – само собой. И что-то еще. В прошлый раз мы с подругой прошлись немного по университетским кварталам, по спускам и подъемам, и вот тогда-то заноза окончательно утвердилась во мне. Поэтому выбор начала длинных прогулок даже не стоял, для меня все было ясно заранее. С раннего утра мы еще не взяли разгон, можно сказать, медленно брели по маршруту, фотографировали церкви и вывески на университетских зданиях на rue des Saints Peres. Не знаю, кем были те святые отцы, но нутром чую, что Фома Аквинский каким-то образом с ними связан. И господин Декарт тоже. Муж покорно (а после третьего уже и без вопросов, кто это) и даже с некоторым энтузиазмом фотографирует Святого Антония во всех церквях, куда мы заходим. Клюни… Конечно, мне нравятся и гобелены, и картины, и резьба по дереву, и оружие, но главным образом, я хожу в этот музей из-за архитектуры. Мне совершенно по-детски нравится представлять это своим домом... Точнее, себя, живущей в нем, когда это дом был.. А он и «тогда» был уже неновым, потому что датируется четырнадцатым веком, и в конце пятнадцатого его перестроили в теперешний вид. Дом… с его Небесным Садом, с его лесенками и арками. Уже на самом выходе есть такая деревянная лестница, на которой мое сердце сладко замирает. Ту часть, в которой находятся римские бани, я люблю гораздо меньше :). В магазинчике музея некоторое время мечусь, прислушиваюсь к ощущением насчет одной покупки. Ощущения мне наврали, кстати :(. Надо было :(. Идем мимо волчицы с Ромулом и Ремом, Сорбонны, по улице Сен-Жак возвращаемся к Сене второй раз за день. Рядом с Сен-Северен пытаюсь сориентироваться по карте, чтобы пройти к церкви Святого Юлиана Бедного (или Бедного Святого Юлиана?), пока не вижу самого этого Св.Юлиана в проеме улицы. Проходим по улице Ла Гарп, решаем вернуться сюда и поесть в романтичном месте. Опасно, конечно, но впереди еще неделя, и это усыпляет бдительность. Прикасаюсь к акации-долгожителю в сквере Рене Вивиани. Ей уже почти четыреста лет. Фотографируем Нотр-Дам и себя немножко. Пьем кофе. Нормальный крепкий черный кофе. Довольно сильный ветер сдувает со стола салфетки. Чуть дальше в винном магазине муж покупает бутылку в подарок. Одну. А теперь я регулярно отвечаю на вопросы, типа «почему не». Почему мы не купили больше вина, почему мы не купили больше шоколаду, почему мы… Потому что. Грабли какие-то неувесистые у меня. Я знаю на собственной шкуре, что существует Первое правило, но оно каким-то образом постоянно нарушается. И, кроме того, существует следствие из Правила, магический эффект, заключающийся в том, что ты бродишь, полностью уверенный, что «это будет всегда». Доступность парижских улиц, изобилие еды, да чего угодно! Магазин с художественными принадлежностями. Покупаю два пастельных карандаша. Ну и что, что я рисовать не умею? Вот за что я еще люблю Париж, так это за то, что он позволяет чувствовать себя умной, красивой, талантливой, совершенно особенной и замечательной. Дает ощущение, что все возможно, все достижимо, и все будет хорошо. Сложно описать Париж словами. Очень сложно. И еще сложнее передавать свои эмоции. Путеводители, фотографии, видеогиды, рассказы путешественников, фильмы и художественная литература – все это прекрасно, но это все – прошлое, уже кем-то увиденное, пройденное и пронюханное, а свои глаза, ноги, руки, нос, уши, а так же неизвестные современной науке органы чувств гораздо вернее формируют картинку. Город – он живой, он дышит, он радуется и задумывается, он гордый и непутевый, он позволяет себя любить и не дает усомниться, что любит сам. И у каждого он свой. Не поедешь, не найдешь.

На сайте Бертильона написано, что они закрыты до сентября. Предлагают обращаться к дилерам, список на том же сайте.

Я ела со сливами в арманьяке. Ммммм....

5 день, 3 мая 2026 Флоренция. Ч.2 Группа отправилась на обзорную экскурсию, и мы тоже, но параллельным курсом. На площади Санта-Кроче была устроена французская ярмарка. С тартифлетом, флагами и музыкой. Но мы здесь не за картошкой с сыром. Никогда не воспринимала памятник Данте большим. Возможно, базилика рядом подавляет все, что угодно. А вот если поставить рядом Санта-Кроче и Дуомо, кто кого сборет? Пытаюсь сфотографировать или хотя бы рассмотреть палаццо дель Антелла, с его разными расстояниями между окнами, дающими эффект перспективы. Ну, не судьба. Не будет мне сегодня ни Козимо Медичи, ни фресок. Уходим в глубь кварталов и как две маленьких настырных акулы начинаем по спирали приближаться к Дуомо. А рынок поет и веселится. И ест тартифлет, между прочим. С аппетитом. Ну блин, ну как так-то, а фрески мне... А и ладно. Погуляем по прекрасному цветущему городу с тремя деревьями на весь центр. Кто мне вернет разум и объяснит, почему я не фотографировала здесь горизонтально? Ни одна фотография не передала еще всю мощь этого купола. Когда ты стоишь под ним... ты стоишь под ним, муравей и пешка. Флоренция торговая. Филиппо Брунеллески. То ли рассматривает дело рук своих, то ли отвернулся от потомков. Другое время, другие масштабы. Штош. Кампанила... В голове крутились стихи, которые я не вспоминала лет так тридцать. Толком и не вспомнила, только обрывки. Может, у кого-то есть книжка Мелентьевой "Джотто-флорентиНец"? Мне это Н ужасно глаз резало, а потом забылось как-то. Так вот, там о колокольне были стихи приведены, не помню, кто автор. "Июля восемнадцатого дня художник смелый(?) славный мастер Джотто .... ... пам-пам-пам... работу..... ... убрал, расчистив место кампаниле, им возводимой в столь прекрасном стиле". Жаль, что не помню. Надо бы книгу поискать. И знали бы они тогда, как все будет. Что ни Джотто, ни его преемник Андреа Пизано не увидят проект завершенным. Его закончит Франческо Таленти в 1359 году. Таким образом, от наземной части до завершения стройка заняла двадцать пять лет. Плюс тридцать лет на проект, подготовительные работы и фундамент. Красивый как салат капрезе. Розовый-белый-зеленый, белый мрамор- каррарский, зеленый из Прато, розовый добыли в Сиене. Когда мы ехали из Виареджо в Сан-Ремо в карнавальном туре, с удивлением обнаружили в реке огромные куски того самого белого мрамора. Обогнули собор и кампанилу, подошли поздороваться с баптистерием и его Вратами Рая Лоренцо Гиберти. Никогда не насмотрюсь. И кружево Собора. Нежный. Кто вспомнил про консула, отзовись! В планах пойти к Сантиссима-Аннунциата, но там пока перерыв, а у нас нехватка кофе в организме. Устраиваемся в первом же приглянувшемся кафе на улице Слуг. По размышлении, это оказывается улица не слуг, а сервитов, членов ордена служителей Девы Марии. Салфетка с типичными винами регионов Италии. Таверна деи Серви, тоже их рук дело. Муж колдует над своим латте маккьято. А мне и кафе нормале хорош.

Вот именно! Путеводитель ТТВ :)

Про пьяцца Навона тот же вопрос. Как? КАК???? Толпа людей и фонтан по колено. Вот! "Инферно" еще. Постов про Париж у меня оказалось 148, но это включая описание поездок с маршрутами и фотографиями, а так же мелкие заметки такого вот типа: 15 октября 2007, 12:13 Навеяло перепиской, видеогидом и разговорами. Навеяло мне, а спросил муж: "Как ты можешь ездить в Париж, если уже знаешь, как трудно оттуда уезжать?