Нафаня

Ахпат - армянское село в горном регионе Лори, в котором находится одноименный монастырь 13-го века. В первый раз я приехала сюда солнечным ноябрьский днем, сбежав из дождливого Еревана. Лори был моей мечтой, но и в третий приезд вновь не попадалась в программу тура. Тогда я попросила о помощи Арама. У нас был один свободный от походов день, он дал мне в помощь чудесного парня с машиной Миграна и посоветовал: "Кому-нибудь из девчонок предложи, может, захотят составить компанию, и тебе подешевле выйдет". Так мы ранним утром и отправились в путь втроём- я, Мигран, для которого этот регион тоже был вновинку, и Аня. В Лори, вопреки всем прогнозам, в тот день ласково светило солнце, . вокруг плыли утопающие в солнечной дымке горы, убегающие к горизонту. Картина, которой хочется любоваться... Мы долго бродили ро территории монастыря, из храма в храм, удивляюсь и восхищаюсь, а потом, в какой-то момент решив, что торопиться и куда-то бежать в таком месте равно преступлению, мы с Миграном нашли лавочку, щедро залитую солнечным светом, и уселись отдохнуть, подставив лица согревающим солнечным лучам и бросая иногда ленивые взгляды на окрестности и на нашу спутницу, периодически пробегавшую мимо с вопросом: "А вот там вы уже были? Зайдите обязательно, там интересно!" Прерывать столь прекрасное занятие совершенно не хотелось, однако, пробегая мимо нас в пятый, кажется, раз Аня призвала к порядку: "Ребят, вы тут остаться решили, да?:)) Мы больше никуда не поедем? Хотя... можно ли сегодня будет увидеть что-то еще более красивое?!" Мигран сразу вскочил: "Да-да, конечно, поедем, я к машине потихоньку пойду, догоняйте":)) таким запомнился мне первый визит в Ахпат. Второй раз мы приехали пасмурным вечером, когда над селом уже сгущались сумерки. " А знаете, этот монастырь такой суровый, брутальный, ему пасмурная погода больше идёт ", - сказал тогда один из моих спутников, и мне сложно было с ним не согласиться. Пока спутники осматривали монастырь, мы с Аро, стоя у калитки (ибо обещали уходившей бабушке-смотрительнице не пускать туда четвероногих и убедиться в том, что, уходя, не забыли никого из двуногих), вспоминали историю легендарного ашуга Саят-Нова и Параджанова, снимавшего фильм о нём. А потом мы уехали в гостиницу на самом краю села, где нам предстояло ночевать. Мне достался тогда номер в отдельно стоящем домике, балкон которого написал прямо над ущелье, и колыбельной мне в тот день служил стрекот кузнечиков и пение птиц. Утром из того ущелья поплыл туман... правда, мои попытки прогуляться ранним утром не увенчались успехом, потому что внезапно я не смогла открыть дверь, пришлось перед самым завтраком звать на помощь Араика:)) Но нагуляться мы успели позже, отправились пешком на другую сторону ущелья, к крепости Каян-берд, а утром я сидела у открытого окна, слушала пение птиц, вдыхать свежий горный воздух и читала исторический роман (кажется, то был "Вардананк") Вот такие воспоминания. Факты из истории монастыря пересказывать не буду:) Следующая Т.

И как лучшего друга путешественника поздравлять предлагаете?)) Я, оказывается, весьма своевременно взялась читать довлатовский "Чемодан":)

Ещё немного:) Как же я всё-таки рада, что живу в тюльпановом краю!:)

Я так понимаю, что мы берём название Адршпах? Соответственно, следующая игровая - Х. Хндзореск - пещерный город в Армении, удивительный тем, что жили здесь люди ещё в 1950-ые. Переселили в цивилизацию едва ли не принудительно - решили, что негоже в благополучной стране жить людям в пещерах. Очень красивое место, на которое у меня в оба посещения было слишком немного времени. Так бы хотелось однажды приехать сюда надолго, чтобы исследовать все тропы и побродить среди пещер, пытаясь представить, как жили здесь люди. Один из местных жителей, живший в городе ребёнком, организовал там небольшой музей, хотелось бы послушать и его рассказы. Путь к городу не слишком прост - сначала длинная лестница вниз, а потом - длинный подвесной мост, качающийся от шагов по нему идущих. Огромные такие качели над глубоким ущельем, впечатляют:)) В первый раз мы приехали, когда уже смеркалось, часть группы при виде лестницы вообще отказалась идти, часть остановилась, едва перейдя мост, но остальных любознательность гнала вперёд. Поэтому гиды наши разделились - один остался с теми, кто хотел вернуться к автобусам, второй повёл нас в старую церковь. Она оказалась на удивление ухоженной и уютной - висели на оштукатуренных стенах иконы, стенах стояли в песке оплавленные свечи, на низком столике лежала пачка старых фотографий, в рассматривание которых мы и погрузились, забыв о времени. В итоге возвращались обратно, когда совсем стемнело, подсвечивая себе дорогу фонариками телефонов. Это было волнующе... окружающая бархатистая темнота ночи казалась живой и наполненной звуками... была ранняя весна, природа просыпалась. Второй раз мы приехали осенью, и буквально на глазах город накрыло туманом. Мост превратился в путь в никуда. И это тоже было незабываемо. Следующая игровая - К. И неделя городов на букву С. С городами на Э закончили.

Так и я о том же. План по сбору денег за это отопление что ли не выполнили? В более холодные прошлые годы в середине апреля отключали, а тут весна ну ооооочень ранняя, с конца марта +20+25, а всё продляют и продляют отопительный сезон. Градоначальство говорит: "Вот похолодание на днях, будете потом возмущаться, что мы отопление выключили, мы включить уже не сможем!" Похолодание наступает весьма "существенное", ага, до +15, а топят, как зимой в -25, к батарее не подойдёшь.

У нас вот этого понимающего уже большая часть города не понимает. На улице +19, в квартирах под +30, но мы топим в ожидании мифического похолодания. Да, иногда холодает, ночами на днях был -1, но лучше я бы под одеяло на пару дней залезла, чем в остальные дни даже под простыней спать невозможно, жара!

И не могу ж в очередной раз не поделиться нашей степной красотой:) В этом году в силу стечения обстоятельств должно было случиться чудо, чтобы я смогла увидеть цветение Шренков. И... оно случилось!:)

От подснежники у нас уже даже воспоминаний не осталось, как и от снега:) такое ощущение, что второй месяц лета...но коммунальщики упорно не выключают отопление!

Сумасшедшая весна.... 19 апреля - Шренки отцветают. Такого раннего цветения я не помню.

Моя на границе с Казахстаном, с паспортом туда ездим. Но казахского мороженного не обнаружила:) Если что, я в самом деле про деревню, а не про свой нестоличный город:))

Не поверите, что нашла:) где Вологда, и где моя деревня:)) в городе у нас такого нет.

Спасибо:) Когда все нормальные люди читают перед поездкой путеводители, я перед первой своей Грузией взялась читать художественную литературу, в том числе роман Бориса Изюмского "Нина Грибоедова". К тому времени, к стыду своему, я очень мало знала о биографии Александра Сергеевича, хотя "Горе от ума" обожаю со школы. Поэтому под очарование усадьбы Чавчавадзе я попала разом и навсегда, еще в ней не побывав:) потом перечитала ещё несколько книг о представителях этой удивительной семьи, как-то они сами меня находили.

Мой тоже:)

Напомнили Дюма ("Графиня де Монсоро"):)) Трактирщик удивленно воззрился на человека, задавшего ему такой вопрос. – Да, – поддержал Шико, – вас спрашивают: что это такое? – Черт побери! – сказал хозяин. – Это курица. – Курица! – растерянно повторил Шико. – И даже из Мана, – продолжал мэтр Клод. – Говорил я вам! – с торжеством в голосе сказал Горанфло. – Да, очевидно, я попал впросак. Но мне страшно хочется съесть эту курицу и в то же время не согрешить. Послушайте, брат мой, сделайте милость – во имя нашей взаимной любви окропите ее несколькими капельками воды и нареките карпом. – Чур меня! Чур! – заохал монах. – Я вас очень прошу, иначе я могу оскоромиться и впасть в смертный грех. – Ну ладно, так и быть, – сдался Горанфло, который по природе своей был хорошим товарищем, и, кроме того, на нем уже сказывались вышеописанные три дегустации, – однако у нас нет воды. – Я не помню где, но было сказано, – заявил Шико. – «В случае необходимости ты возьмешь то, что найдется под рукой». Цель оправдывает средства; окрестите курицу вином, брат мой, окрестите вином; может быть, она от этого станет чуточку менее католической, но вкус ее не пострадает. И Шико опорожнил первую бутылку, наполнив до краев стакан монаха. – Во имя Бахуса, Мома и Кома, троицы великого святого Пантагрюэля, – произнес Горанфло, – нарекаю тебя карпом. И, обмакнув концы пальцев в стакан, окропил курицу несколькими каплями вина. – А теперь, – сказал Шико, чокнувшись с монахом, – за здоровье моего крестника, пусть его поджарят хорошенько, и пусть мэтр Клод Бономе своим искусством усовершенствует его природные достоинства. – За его здоровье, – отозвался Горанфло с громким смехом, осушая свой стакан, – за его здоровье. Черт побери, вот забористое винцо! – Мэтр Клод, немедленно посадите этого карпа на вертел, – распоряжался Шико, – полейте его свежим маслом, добавив мелко нарубленного свиного сала и лука, и когда рыба подрумянится, разделите ее на две части, залейте соусом и подайте на стол горячей.

Можно я свою любимую букву унесу?:)) На неё всё равно желающих обычно немного, а завтра буду молчать, как партизан:) Ц - долго выбирала... и всё-таки Цинандали. Кахетия прекрасна вся, куда ни загляни, но усадьба князей Чавчавадзе в Цинандали - одно из моих самых любимых мест. Была здесь дважды - зимой и осенью с интервалом в пять лет. С удовольствием вернусь снова, чтобы прогуляться по великолепному старому парку, который помнит короткие мгновения любви Нины и Александра Грибоедовых. Да и многое ещё помнит этот парк - семья Чавчавадзе оставила глубокий след в истории не только Грузии, но и России. Но сначала - история любви. Князь Александр Чавчавадзе – видный политический деятель, прославленный генерал и замечательный грузинский поэт. Двери его дома всегда были открыты для умных, талантливых и просвещенных людей того времени. Среди прочих часто бывал у него в гостях и Александр Грибоедов, служащий в Тифлисе в 1822 году. Нина тогда была совсем ребенком, Грибоедов занимался с ней, обучая игре на фортепьяно. Когда же через 6 лет он вновь приехал в Тифлис и пришел в гости к князю Чавчавадзе, то был поражен. Он едва узнал Нину в красивой стройной девушке с добрыми карими глазами. Так, наверное, выглядит любовь с первого взгляда... Александр сделал Нине предложение едва ли не в тот же день первой после долгой разлуки встречи. Нина, детская влюбленность которой (какая девочка не влюблялась в своего преподавателя?) переросла в осознанное взрослое чувство, ответила согласием. Когда они поженились (1828 г), ей было 15, ему 33. Несколько дней после свадьбы они провели здесь, в уединении и тишине отцовской усадьбы, наслаждаясь покоем и своим счастьем. Эти дни остались в памяти Нины самыми счастливыми мгновениями жизни. Однако, служба звала Грибоедова дальше. Вскоре ему пришлось уехать в Персию, дабы проследить за сбором контрибуции и выполнением других условий Туркманчайского мирного договора. Нина, к тому времени беременная и неважно себя чувствовавшая, решила ехать с ним, несмотря на уговоры мужа и отца. До Персии они доехали вместе, остановившись в резиденции полномочного представителя Российской империи в Персии в Тавризе. Но дальше Александр был непреклонен, словно предчувствуя, что поездка в Тегеран обернется бедой. Оставив жену, в столицу Персии он уехал в одиночестве. Из Тегерана он так и не вернулся. Когда все дипломатические дела были закончены, и даже вещи уложены для утреннего отъезда в Тавриз, а затем и в Тифлис, в дверь дома, где остановился Грибоедов, постучали. В темноте ночи сотрудники посольства увидели на пороге дрожащих от страха женщин. Они рассказали, что сбежали из гарема, куда их увезли, захватив во время набега на родные земли, и умоляли Грибоедова вывезти их из Персии на родину (одна из них оказалась грузинкой, вторая армянкой). Он согласился помочь, оставив их в доме до назначенного утром отъезда. Однако, уехать не успели – толпа, подстрекаемая криками фанатиков, собралась у дома посла, обвиняя его в нарушении местных законов и похищении женщин. Договориться с беснующейся толпой оказалось невозможно, и Грибоедов сам взялся за оружие, встав на пороге дома вместе с охранявшими его казаками, защищаясь до последнего вздоха. Говорят, что ему предлагали спастись, сбежав тайком через соседний купеческий дом, но он отказался покинуть доверившихся ему людей. В нападении на российское посольство усматривали английский след, но где в тонком искусстве политических интриг отыскать истину? Да и столь ли важны причины, как результат - Россия потеряла искусного дипломата и талантливого поэта, а Нина - молодого мужа, едва успев испить капельку семейного счастья. Нина между тем волновалась, не получая вестей от мужа. Через какое-то время она поддалась на уговоры родственников и вернулась в Тифлис. Беспокойство, наложившись на и без того тяжелую беременность, привело к преждевременным родам. Ребенок Нины прожил всего несколько дней. А вслед за одним горем она узнала и другое – ей, наконец, сообщили и смерти её любимого Сандра. Так, прожив в браке всего несколько месяцев, Нина стала вдовой. Её отчаянью не было предела, казалось, она навсегда утратила вкус к жизни, и тихо и незаметно сойдет в могилу вслед за мужем и сыном. Она почти не ела, не разговаривала, не вставала с постели. И даже спасительных, очищающих душу слёз не приходило. Так продолжалось несколько месяцев до того, как тело Грибоедова привезли в Тифлис, чтобы похоронить в грузинской земле, которую он так любил. Тогда Нина вышла из дома впервые за несколько месяцев. Проводить Грибоедова в последний путь собрался едва ли не весь Тифлис. Похоронили его на горе Мтацминда, на могиле высечены слова, от которых сжимается сердце: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя?» Нина так никогда больше и не вышла замуж, навсегда сохранив в своем сердце образ любимого Сандра. Она стала добрым ангелом-хранителем для родных и близких, всю свою нерастраченную любовь отдавая отцу, матери, сестре, племянникам. Немало денег тратила на благотворительность, принимала у себя и старалась помочь по мере своих сил талантливым молодым офицерам, впавшим в немилость и фактически сосланным на службу в Тифлис подальше от столицы, среди которых был, например, Лермонтов. Её боготворили, ей посвящали стихи, но она до конца жизни носила траур по безвременно ушедшему мужу, за что ее и прозвали «Черной розой Тифлиса». Она почти на 30 лет пережила Грибоедова, умерла во время эпидемии холеры, свирепствующей в Тифлисе. Заразилась, ухаживая за больными соседями и племянницей. Последней ее просьбой было – похоронить рядом с мужем… Совсем иной была сестра Нины Катя. От утончённой, изящной, скромной красавицы Нино Екатерина отличалась, как небо от земли, - волевая, смелая, целеустремлённая, честолюбивая красавица, знающая себе цену, она кружила головы мужчинам и для многих стала музой и источником вдохновения, но спутника жизни для себя выбрала расчётливо. Она вышла замуж за князя Давида Дадиани, властителя Мегрелии, и стала матерью последнего мегрельского князя (он отрекся от престола, и Мегрелия вошла в состав Российской Империи). Вся жизнь её прошла в борьбе - за свою землю, за счастье своих детей, за их будущее. Она осталась в памяти народной и в строках Николаза Бараташвили, который её боготворил. К слову, и шаги этого юного поэта-романтика помнят дорожки старого парка Цинандали, ведь Катя, Нино и Тото практически выросли вместе, резвясь и играя на этих аллеях: И эти стихи М.Ю.Лермонтова тоже посвящены Екатерине Чавчавадзе: Как небеса, твой взор блистает Эмалью голубой, Как поцелуй, звучит и тает Твой голос молодой; За звук один волшебной речи, За твой единый взгляд Я рад отдать красавца сечи, Грузинский мой булат; И он порою сладко блещет, И сладостно звучит, При звуке том душа трепещет И в сердце кровь кипит. Она поёт — и звуки тают, Как поцелуи на устах, Глядит — и небеса играют В её божественных глазах; Идёт ли — все её движенья, Иль молвит слово — все черты Так полны чувства, выраженья, Так полны дивной простоты. Если парк вокруг дома сохранился более-менее в том виде, каким хотел видеть его Александр Чавчавадзе, то построенный им дом, к сожалению, до наших времён не дошел. После смерти отца усадьбу в Цинандали унаследовал сын Давид. С юности Давид служил в русской армии, участвовал в том числе и в сражениях на Кавказе против имама Шамиля. В 1854-ом случилось страшное. Шамиль предпринял очередной поход на Грузию, на этот раз двинув отряды к Кахетии. Отряд Давида Чавчавадзе защищал Шилду, на которую двигался враг. В нескольких километрах от неё, на другом берегу реки в имении Цинандали в это время находилась семья Давида: жена Анна (которая, к слову, была правнучкой царя Ираклия II) с шестью малолетними детьми, её сестра Варвара Орбелиани и гувернантка-француженка Анна Дрансе. Услышав о напавших на Шилду отрядах горцев, жители села Цинандали решили покинуть свои дома и уйти в лес. Предлагали спрятаться вместе с ними и Анне, но она не решилась покинуть поместье, тем более, что в какой-то момент Давид, решив, что дела идут хорошо (отряд из 300 кахетинцев неожиданно легко отбил нападения гораздо более многочисленных шамилевских войск), отправил жене записку с известием, что горцы отступили и можно не беспокоиться. Поверив мужу, Анна приняла решение оставаться дома, даже когда село опустело, и местный доктор прислал за ней и детьми свой экипаж. Это решение оказалось роковым. Потому что один из отрядов Шамиля внезапно, вместо того, чтобы снова атаковать защитников Шилды, переправился через бурную после дождей реку и отправились грабить и жечь незащищённые сёла на другом берегу. Ворвались горцы и в усадьбу Чавчавадзе. Дом разграбили и сожгли, а всю семью Давида увели в плен. Князь бросился на помощь, но переправиться вслед за горцами через бурную реку не смог, а пока искал брод и объезд, драгоценное время было потеряно. Ворвавшись в усадьбу, он увидел лишь догорающий дом да старую тётушку, единственную, кому удалось спрятаться и избежать плена. Дом сгорел полностью, осталась лишь одна стена. Давид потом отстроил его практически заново... насколько хватило средств, восстановил несколько комнат, которые мы и видим сейчас. Но при этом влез в долги, с которыми не смог расплатиться, и в итоге вынужден был продать его в казну. Да, думается, не слишком он желал уже владеть домом, который вызывал столько горестных воспоминаний. Но то будет позже, через несколько лет... Пока же ему не до дома, все его мысли и силы занимает ос-го вобождение семьи. Ибо жена с четырьмя дочерьми и сыном, вместе с сестрой и гувернанткой оказались в плену (шестая, самая младшая дочь Лидия погибла в пути, обессилевшая, замёрзшая Анна не удержала её на руках). В доме Шамиля они пробыли долгие восемь месяцев - поняв, что к нему в руки попали знатные особы, он решил обменять их на своего сына Джамаладдина, который в качестве аманата (заложника) с детства жил при императорском дворе, запросив заодно миллион денег. В итоге обмен пленниц на сына Шамиля всё же состоялся, Джамаладдина привёз сам Давид, сумевший, наконец, после долгой разлуки обнять свою семью. Давида и его супруге этот обмен принёс гораздо больше счастья - конечно, они никогда не забывали о пережитом, но прожили в счастливом браке ещё много лет, у них родилась ещё дочь и пара сыновей. Джамаладдин же, как вы, наверное, помните, заболел и умер, не прожив на родине и пары лет. Официально - от туберкулёза, но по слухам - от тоски. Слишком долго он был оторван от родных мест и родных людей, привыкнув считать Петербург своим домом... В доме сейчас музей, хранящий интерьеры дворянской усадьбы 19-го века, есть и подлинные вещи семьи Чавчавадзе - вышивки Нины, рояль, подаренный ей Грибоедовым, сервиз, привезённый князем Александром из Франции и т.д. платье Нины: Князь Александр - сам по себе человек удивительный и уникальный. Если его отец Гарсеван стал одним из инициаторов Георгиевского трактата и подписал его от имени грузинского царя, то Александр, чьей крёстной матерью стала сама Екатерина II, в 1805-ом году был сослан в Тамбов за участие в антироссийском движении, но еще через несколько лет бравый, бесстрашный офицер стал героем Отечественной войны 1812-го года. При этом он выбирал, за кого воевать, вовсе не под страхом наказания, императорского гнева, разрушенной карьеры... нет, напугать чем-либо его было сложно. Просто в какой-то момент он понял, что покровительство России даст Грузии защиту, спокойствие, мир и перспективы дальнейшего развития, и поменял убеждения чисто из практических соображений - ибо увидел лучший путь для горячо любимой родины. Он был поэтом-романтиком, но вклад его в искусство велик ещё и тем, что он очень многое сделал для взаимного знакомства культур Грузии и России. Он переводил русскую поэзию на грузинский и наоборот, принимал у себя в доме самые светлые, талантливые головы и лучшие умы обеих стран. После изгнания наполеоновских войск из России, Александр Чавчавадзе участвовал в зарубежных походах 1812-14гг, и насмотревшись вдоволь на традиции, обычаи, образ жизни европейцев, решил создать кусочек Европы в Грузии. Он перестроил усадьбу в Цинандали в европейском стиле, разбил регулярный парк и основал первое в Грузии производство вина по европейской технологии. До сих пор в Цинандали сохранились винные погреба, а также коллекция вин Александра Чавчавадзе, в которой сохранились, говорят, бутылки самых первых лет производства. Об этой семье можно рассказывать бесконечно. Как и гулять по дорожкам разбитого князем Александром парка. Удивительное место, наполненной красотой, умиротворением и удивительными историями... Если сложности с И, то следующую можно взять Л:)