Нафаня

Проводник, прошедший со мной примерно треть пути, а потом куда-то исчезнувший:) Так, оставлю-ка я продолжение на завтра. Писать и обсуждать одновременно планы на будущие поездки оказалось сложно:)) Продолжение следует...

День 8. Обратный путь. Прошла я недалеко, споткнулась о полянищу синих колокольчиков. Как тут мимо пройти-то?:) Среди них ещё и жёлтые лютики и белые облачка немногочисленных на этом склоне рододендронов... Зависла слегка, в общем:)) Здесь, наверху, чётко выраженной тропы нет, много мелких параллельных, временами сливающихся в одну, бегут по краю ущелья. Часто это либо конные тропы, либо путь, проделанный талыми водами по весне или в период дождей. Но и заблудиться в хорошую погоду при нормальной видимости невозможно - визуальные ориентиры (горы напротив, а вскоре и Цминда Самеба) хорошо видны. И всё-таки в какой-то момент в самом начале пути я умудрилась уйти слишком влево, к самому краю ущелья, обнаружив в итоге ещё несколько каменных крестов, похожих на тот, что стоит на перевале Саберце. Раньше они мне не встречались. Я не то, чтобы заблудилась... скорее, ушла по цветочным дорожкам и ведомая интуицией. Отойдя от поляны с колокольчиками буквально на пару десятков шагов, я почти догнала мужчину. Обычно в горах коллеги-туристы неподалёку вызывают скорее радость, ибо... ну, вдруг что не так, есть, к кому обратиться за помощью же. Да и люди, как правило, встречаются вызывающие симпатию, все ж на одной волне, увлечённые горами, поговорить, впечатлениями поделиться бывает интересно. Но тут... не знаю, что это было: может, человек искал одиночества, может, мы с ним совсем на разных полюсах, но мне вдруг захотелось быть от него как можно дальше. Поэтому я сначала замедлила шаг, а потом свернула на другую тропу. Дальше - картинки с обратного пути к Цминда Самеба: Тень на горе - словно от огромного великана:) Казбек сквозь прорехи в облаках порой немного виден:

С праздником, коллеги-путешественники и организаторы наших маршрутов! Пусть будут новые маршруты, города и страны и встречи с любимыми местами, новые мечты и впечатления, легкие дороги, хорошая погода, прекрасные попутчики, вовремя улетающие самолёты, полученные визы и всё-всё то, что необходимо для того, чтобы наши путешествия продолжались. Ведь как уже жить без них, если однажды где-то умудрились подхватить вирус туризма?:)

Зато пол-континента обозреть можно с высоты))

Хочется прокатиться на таком?)) Всего часа полтора на круг...

Мне кажется, или нолик один лишний?:)

День 8. Картинки перевала Саберце. Так, в прошлый раз остановилась на коренных мохевцах, которых Саша обозвал интуристами:)) Продолжим с этого же места. Вот они, поближе, лошадки, навьюченные поклажей альпинистов, готовы спуститься вниз. Коневод чаю в кафе забежал попить, лошадиный караван терпеливо ждёт. А фоном им служит суровая туча, не будь которой - им был бы красавец Казбек. Но снова не судьба, что ж поделать?:) Не ливануло с этой тучи, и то уже радостно, спасибо. Несколько капель, правда, сорвалось, но их тут же унесло ледяным порывом ветра, который здесь усилился настолько, что пробирал до костей. Высшая точка перевала на высоте около 3000 м (в прошлый раз высотомер у моих спутниц показал 2950), дальше начинается небольшой спуск, а потом - вновь подъем, уже по склонам Казбека, путь к его вершине. И всё-таки в этот раз видимость мне досталась немного лучше. В прошлый мой поход сюда облачность опустилась так низко, что буквально плескалась на дне ущелья. Сейчас можно было рассмотреть язык Гергетского ледника: Вот он, мощный ледовый пласт на склоне Казека, обрывающийся в ущелье, поближе: И ещё немного суровой красоты. Полчаса, проведённые на перевале, в картинках: Я бы с удовольствием провела здесь побольше времени, и быть может, прогулялась бы дальше (время позволяло), но ветер сдувал. Через полчаса организм настоятельно возжелал не только пойти погреться, но и внезапно - какао! Сколько бы оно тут не стоило! Видать, затраченные на подъём усилия сказались, нужно было пополнить запасы энергии:) И я пошла в стоящее чуть в стороне от креста кафе "360". Помня о расценках "Пяти сезонов" в Джуте и их же употребляемом для общения английском, я достала двадцатку и, подойдя к стойке, попросила "Хот шоколат, плиз!" Услышала в ответ на чистейшем русском, украшенном лишь лёгким акцентом: "Сахара положить?". И улыбнулась. Не потому, что обрадовалась родному языку, а потому, что узнала голос и вспомнила... Вот ведь так бывает: внешность не вспомнила, а голос - моментально. Три года назад, поднявшись сюда с двумя сёстрами из Германии, с которыми я познакомилась где-то на середине пути, мы так же очень не против были бы выпить чего-нибудь горячего. Домик кафе уже стоял, но внутри ещё шёл ремонт - когда мы заглянули в приоткрытую дверь, два парня распиливали что-то из древесных материалов, настилая пол. Ирина всё-таки решила спросить: "Ребят, а вы не работаете ещё, да? Мы бы чаю попили..." Один из парней рассказал, что кафе они собираются открыть только в следующем году, в начале летнего сезона. А потом виновато развёл руками: "Да мы бы вас чаем напоили с удовольствием, и чайник есть, и заварка, и печеньки, но вода закончилась совсем. Ребята с лошадками только вниз пошли (они в самом деле повстречались нам тогда в самом финале подъёма, где тропа бежит среди валунов), бутыли забрали под воду, обещали привезти, но когда это ещё будет... Может, у вас с собой вода есть? Я вам скипячу и чаю заварю, не проблема!" Мы лишь вздохнули: не собираясь идти далеко, воды с собой брали немного, и наши запасы тоже подходили к концу... И сейчас я слышала то же искреннее огорчение в голосе и узнавала его ("Ой, а я Вам сдачу только мелочью дать смогу..." - "Ах, ещё и сдача полагается, тогда давайте я помельче найду"), и вспоминала, и на душе почему-то становилось тепло от тех воспоминаний, и от уютной обстановки кафе, за окнами которого бушевал ледяной ветер, проносились мимо мрачно-серые облака и в суровом молчании застыли величественные горы. Согревшись и допив свой стаканчик какао, я поблагодарила, попрощалась и двинулась в обратный путь, свернув на этот раз на другую тропу, что шла выше, по краю ущелья реки Чхери. Вот на ту самую, по которой спускаются обогнавшие меня путники: Невелик человек в сравнении с этими горами, правда?:) Продолжение следует...

Это точно мой диагноз:)) Спасибо!

Вчера в рамках театрального нашего "Оренбургского арбузника" сходила на спектакль Андрея Князькова "Письма только для своих" (Санкт-Петербург). Это моно-спектакль, в основе которого произведения голландского писателя Тоона Теллегена. Произведение уютное, доброе, напоминающее об одной из главных ценностей, которую теряет современный суматошный мир - душевном тепле общения, внимания друг к другу, взаимопонимания, разделенных на двоих радостях и печалях. В нём звери пишут письма, но на самом деле это, конечно же, не о зверях, а о нас с вами. После спектакля отправилась читать:) Пару фрагментов приведу, может, тоже кому-то захочется:) Андрей Князьков читает его, кстати, чудесно - в лицах, показывая характеры, вызывая самые разные эмоции от веселья до светлой грусти. *** "Звери! У кого из вас сегодня день рождения? Если ни у кого, то кто хотел бы отпраздновать его заранее? Если таких тоже нет, то кто из вас хочет отпраздновать что-нибудь другое и позвать меня на торт с пирогом? Если все равно никто, то кто хочет просто так испечь торт (с медом, взбитыми сливками, сладким желе и сахарной глазурью) и спросить меня, не зайду ли я в гости, чтобы его съесть? Если опять никто, то что же мне делать? Вы знаете, что такое пропадать? Вот это сейчас со мной случится. Помогите мне. Медведь" В тот вечер у всех был день рождения, некоторые праздновали его заранее, или праздновали что-нибудь другое, или просто пекли торт. Медведь носился от дома к дому, пока окончательно не выбился из сил. Тогда он улегся под ивой и тихонько заснул в лучах заходящего солнца. *** Еще до захода солнца она получила маленькое письмо. Многоножка сразу же засветилась и увидела, что письмо было синего цвета, а пахло оно медом и смолой. Она прочитала: Крстхлрбртрд! Зхфвтр «» брлблр! Бнммммнммнм & Сердце у нее застучало. Она долго раздумывала, а потом поняла, что это письмо от ночной бабочки, которая написала, что завтра вечером, сразу после захода солнца, придет встретиться с ней на нижнюю ветку бузины. И что она принесет с собой черный мед, если, конечно, многоножка тоже что-нибудь принесет. И они поговорят о темноте и о том, как находить в ней дорогу, а еще о том, что и через темноту иногда пробивается свет. «Вот что там написано», — пришла к выводу многоножка и засияла изо всех сил. А потом взошло солнце, и она решила поспать. Ведь уже вечером ей предстояло встретиться с бабочкой! Она залезла поглубже в кустарник, послушала, как стучит ее сердце, и заснула.

Это как раз самые что ни на есть местные, мохевцы:))

Пройденное: Ещё немного, ещё чуть-чуть: Ещё цветочки, прячутся от ледяных ветров за камнем: Финальные метры подъёма: А церковь-то отсюда уже почти не рассмотреть - песчинкой кажется: Финальный участок пути с высоты уже пройденного: И горные склоны, среди которых извивается тропа: Степанцминда внизу: Эта гора напротив... И вот впереди, в нескольких метрах уже крест на перевале: И кафе, которое три года назад я застала строящимся: Добралась! Три года спустя я снова здесь:) Продолжение следует...

День 8. Финальный участок подъёма. Не, не думайте, что с появлением огромных валунов и каменных россыпей исчезли рододендроны, не тут-то было:) На высотах 2500-2900 самое настоящее рододендроновое царство, они здесь повсюду! Поэтому их фото ещё не закончились. Как не фотографировать, особенно когда эта единственная причина для остановки, которой маскируешь истинную - ноги просто отказываются ползти дальше в горку?:)) На финальном участке пути остаётся пройти чуть больше километра, набрав при этом 150-200м. Это немало, правда. Особенно, когда ноги уже начинают заплетаться после пройденных уже километров и подъёмов. Поэтому мне не стыдно вовсе сознаться, что под предлогом сделать фото я часто останавливаюсь просто передохнуть:) Да и красота же вокруг, оглянуться, обернуться, посмотреть хочется:) Попались в очередной раз навстречу спускающиеся с Казбега восходители и просто те, кто, выйдя с утра пораньше, сбегал уже к перевалу или даже к леднику: И за мной следом ещё гуляющие по горам поднимаются. Летом здесь многолюдно, хотя, конечно, с Цминда Самебой не сравнить: Облачно-солнечная полосатость: над перевалом тучи, которые укладывают густую тень и на мой участок тропы, а дальше на горных склонах вон солнце: Тропа: Очередная фото-отдыхательная пауза:)

У Сурикова была молодая красивая жена, к сожалению, рано ушелшая из жизни, оставив ему двух маленьких дочерей . Он очень тяжело переживал потерю, приехал домой, в родной Красноярск, забросил живопись, не брался за кисти несколько месяцев. Родные уже думали, что вместе с супругой умер и Суриков-художник. И вот однажды брат натолкнул его на мысль написать полотно о их любимой в детстве забаве - боях за снежную крепость, традиционных на Масленицу. Для Сурикова эта яркая, жизнерадостная картина стала лекарством, освобождением от омута тоски, в который он погрузился, переживая смерть любимой женщины, порогом, перешагнув через который, он вновь обрёл интерес к жизни и творчеству. К слову, своих дочерей он воспитал сам, не отдавая, как часто бывало в те времена, на попечение бабушек/тётушек, вникал во все мельчайшие подробности их жизни. Вплоть до того, например, что ткани и фасоны для пальто выбирал. И очень ревновала потом к самой мысли об их замужестве. Однако, когда Ольга, поставив отца перед фактом, таки вышла замуж, в зяте Петре Кончаловском он неожиданно обрёл лучшего друга, несмотря на разницу в возрасте. Это родоначальники ветви режиссёров советской-постсоветской эпохи Кончаловских-Михалковых

Достигнув промежуточной цели, останавливаюсь немного отдохнуть и снова полюбоваться открывающейся панорамой: А дальше всё меньше становится вокруг травяных бархатных склонов, всё больше каменных россыпей. Суровый рельеф на высоте 2700+. Но цветов, кажется, становится только больше:) Здесь вдруг из-за плотной облачности выглянуло солнце, что было очень кстати для организма (ледяной ветер к тому времени порядком выстудил, вызывая озноб), но не очень - для фотографий:) И вот он, финальный участок подъёма. Сложный, красивый, усыпанный валунами, словно великаны ими тут в снежки играли. И цветами:) Пожалуй, надо перевести дух, набраться сил:) Продолжение следует...

Потому дальше будет много фото рододендронов и немного гор:) Рододендроны, надо сказать, существенно помогали при подъёме - отвлекали от его тягот:) И вот уже седловинка, к которой иду, совсем близко: Лошадки спускают вниз снаряжение альпинистов-восходителей на Казбек, те идут следом налегке: Не рододендроны для разнообразия:)