18 часов назад, CameronQ сказал:

Так высоко, как здесь, мои лингвистические навыки еще не ценили :). Девушка просто расцвела

Я в этом туре была "без переводчика"😂 Итальянский не шатко-не валко изучала не для тура, по велению души, после поездки в 2024))).Знаете, это такое наслаждение!😂тут не поняла, тут придумала))) Но звёздный час был именно 8 мая))) Дорогу спрашивала, где остановка травмая, где табакки. Покупала билетико на трамвай, подошёл в табакерии мужчина- на шее бейджик и так бодро-скоро начал мне предлагать экскурсии))) Ага, я от своих только что удрала. Я среди этого потока речи половину не поняла🙈Это мне не в Тиволи макароны нахваливать, тут с таким напором наехал человек, а мне плоховато уже становилось- среди его спича говорю - Но каписко! Буквально, на чистом турецко-румынском диалекте тебе говорю - отстань😂 Он так обиженнно...no capisco,no capisco... ага..типа всё ты capisco😂Может думал, если моего уровня хватило билеты купить, то прямо всё поняла. Да и вообще, конечно даже небольшое знание языка очень упрощает жизнь - купить сувениры, футболки, сделать заказ или тупо спросить про туалеты.Я конечно делала чудовищные ошибки, где то переходила на английский, где-то срывалась на русский))). Причём иногда в ответ слышала чистейшую русскую речь - по виду от людей похожих на киргизов, узбеков. Италия варится в своём огромном национальном котле, как впрочем и весь мир, в том числе и мы.

18 часов назад, CameronQ сказал:

Самое смешное то, что кажется, мы были с Мариной здесь почти одновременно.

Вот да. Хотя я у вас спрашивала как до квартала Коппеде доехать. Но, как говорят хочешь рассмешить бога... что и получилось- решила одномоментно- испугалась, случись что, где я там санитарные комнаты найду((. Смотрю фото из церкви, мне в тот момент так плохо было, временами не помню даже. Смотрю фото- у меня такого вроде и нет.....лезу в свои фото- странно, но есть. 😂 Только не нашла , что очень жалко меридиан, хотя знала о его существовании. Носом как старая собака поводила-поводила...а в глазах всё плывёт.Вышла на воздух, где статуи первых христиан стоят, посидела на скамье, пришла в себя и пошла во свояси, день не резиновый.

А я почему-то думала, что вы с группой поехали в Витербо. Я очень хотела туда, но Рим перетянул.И конечно я неисправимый оптимист, но свято верю, что встречусь ещё с этим городом.

57 минут назад, Вязьмичка сказал:

А я почему-то думала, что вы с группой поехали в Витербо. Я очень хотела туда, но Рим перетянул.И конечно я неисправимый оптимист, но свято верю, что встречусь ещё с этим городом.

Нет, у нас даже сомнений в выборе не было. И еще поедем. Буду кое-где добавлять в старые записи новые фотографии, внезапно обнаруженные в телефоне мужа, и записывать, что хотелось, но не получилось в этот раз. А Витербо мы посмотрим когда-нибудь в туре с итальянскими карнавалами :).

10 день, 8 мая 2026 . Рим 3 день, фонтан Моисея и экстаз Святой Терезы.

На расстоянии одного квартала от терм, каравеллы и Santa Maria degli Angeli e dei Martiri есть площадь Сан Бернардо. Богатое место, впрочем, в Риме редко, когда не так. Я говорила, что в Риме трудно заблудиться? Да, это правда, но вот увлечься и не дойти до цели, это запросто. На небольшой площади находятся две церкви и большой настенный фонтан.

Фонтан, который в народе знают как Фонтан Моисея (Fontana del Mose),  официально называется Аква Феличе (Fontana dell’Acqua Felice).

Его история про то, как папа Сикст V буквально «дал городу воду». В начале его понтификата многие древние акведуки не работали, и жителям холмов приходилось добывать воду с большим трудом. Сикст V взялся за восстановление акведука Аква Александрина и переименовал его в Аква Феличе - в честь своего мирского имени (Феличе Перетти ди Монтальто). Фонтан стал конечной точкой обновлённого акведука. Проектировал его Доменико Фонтана в 1585–1588 годах. Это был первый по-настоящему большой настенный фонтан в Риме после античных времён. Чтобы успеть в срок, архитектор брал материалы из руин - например, травертин из терм Диоклетиана.

Композиция решена как древнеримская триумфальная арка. В центре - крупная статуя Моисея: он будто ударяет по скале, чтобы из неё пошла вода. Это прямая отсылка к библейскому чуду, а в другой руке у пророка - свиток с заповедями. Скульптуру выполнили Леонардо Сормани и Просперо да Брешия.

В боковых нишах находятся барельефы, изображающие ветхозаветные сюжеты, связанные с водой. В левой - Аарон, приведший иудеев к оазису в пустыне, работы Джованни Баттисты делла Порта, а в правой - Иисус Навин, выбирающий солдат по тому, как они пьют воду, работы Фламинио Вакки и Пьетро Паоло Оливьерти. Вода стекает в чаши, а по углам стоят четыре мраморных льва - копии египетских статуй. Над арками - ангелы с папским гербом Сикста V, а на аттике - латинская надпись, где рассказано, как и откуда провели воду.

SISTVS V PONT MAX PICENVS
AQVAM EX AGRO COLVMNAE
VIA PRAENST SINISTRORSVM
MVLTAR COLLECTIONE VENARVM
DVCTV SINVOSO A RECEPTACVLO
MIL XX A CAPITE XXI ADDVXIT
FELICEMQ DE NOMINE ANTE PONT DIXIT 

Сикст V великий понтифик из Пичено собрав многие ручейки принес воду по извилистому каналу с бывшей земли Колонна слева от Пренестинской дороги, в 20 милях от резервуара, 22 милях от ее источника, и назвал его Феличе по своему имени до принятия сана.

Замысел был не только утилитарным, но и символическим: папа сознательно ставил свои усилия по снабжению города водой в один ряд с чудом Моисея. Для церкви это был ещё и важный образ - забота о пастве на фоне религиозных потрясений эпохи. Социально фонтан тоже многое изменил: чистая вода оживила Квиринальский район, и там активнее пошла застройка.

При этом современники не были в восторге от статуи Моисея: её считали непропорциональной. В народе её даже прозвали «Смешной Моисей» (Il Mos ridicolo) и придумывали про неё сатирические стишки. Тем не менее, фонтан Аква Феличе стал прототипом будущих римских шедевров - от него во многом ведут родословную такие гиганты, как фонтан Треви и Аква Паола.

Церковь Санта-Сусанна посвящена мученице, пострадавшей за веру во время правления императора Диоклетиана. Последняя перестройка проводилась в 1603 году под руководством архитектора Карло Мадерна. Раскопки XIX века выявили под нефом и алтарем остатки древнеримского дома.

А это напротив - Санта Мария делла Витториа (Santa Maria della Vittoria) - церковь 17 века в стиле барокко. Современная церковь находится на территории, которую раньше занимала небольшая древняя часовня, посвященной Святому Павлу. В начале 16 века к часовне была пристроена хижина отшельника, который помогал путникам, застигнутым темнотой, плохой погодой или угрозой грабежа. В те времена эта местность была сельской. Сюда на охоту выбиралось дворянство, которое стреляло птиц и волков в находящихся поблизости заросших руинах терм Диоклетиана.

Во время правления папы Павла V часовня была снесена и заменена большим зданием под названием Сан Паоло алла Фонтана Феличе (San Paolo alla Fontana Felice) по имени фонтана, которым заканчивался новый акведук.

Церковь Санта-Мария-делла-Виттория, построенная Карло Мадерна в 1608-1620 годах, была освящена в честь Девы Марии Победительницы в ознаменование победы над протестантами в битве при Белой Горе, предопределившей исход Тридцатилетней войны.

В 1607 году Босоногие Кармелиты купили участок и здание за 1600 скудо. Изначально монастырь задумывали как место для послушников или семинарию для миссионеров - то есть как учебную площадку ордена, а не просто приходскую церковь, католические ордена активно открывали школы и готовили кадры для миссий. При расчистке фундамента монахи обнаружили античную скульптуру - «Спящего Гермафродита» (того самого, что теперь известен как Гермафродит Боргезе). Для эпохи барокко античные статуи были не просто артефактами, а ценными предметами коллекционирования и символами статуса. Кардинал Сципион Боргезе, известный меценат и собиратель древностей, согласился оплатить дальнейшие работы в обмен на скульптуру. Это был выгодный обмен: для монахов - деньги на строительство, для Боргезе - редкий экспонат для своей коллекции. 

Символ Рождества над главным алтарем. Оригинал погиб в огне в 1833 году и был заменен копией, хранившейся в монастыре.

Часовня в правом трансепте, напротив Экстаза, посвящена святому Иосифу. В ней находится мраморная скульптура работы Доменико Гуиди, ученика и последователя Бернини, изображающая ангела, который сообщает святому Иосифу о непорочном зачатии (иногда её описывают как «Ангел, разъясняющий святому Иосифу концепцию непорочного зачатия») . Скульптурная группа датируется примерно 1670–1680‑ми годами. Позолоченные лучи, исходящие из скрытого окна, самая очевидная дань уважения Бернини.

Под алтарем находится восковая фигура с мощами неизвестной мученицы из катакомб, которую называют Санта Виттория.

Ангел объясняет Иосифу, что Мария беременна не от человека, а от Святого Духа, и ему не следует оставлять её. Это соответствует евангельскому рассказу (Мф 1:20–21), где ангел является Иосифу во сне. Сюжет редкий именно в виде крупной скульптурной группы - чаще его изображают в живописи как «Сон Иосифа». Святой Иосиф изображён в сомнении, и по контрасту насколько спокоен Ангел, и его выражение лица - сострадательное и твёрдое одновременно.

Капелла Святого Иосифа оформлена как «парный» ответ капелле Корнаро: позолоченные лучи за фигурами создают тот же эффект божественного света, сходные колонны и фронтоны

Если Тереза переживает экстаз как мистическое единение с Богом, то Иосиф - это разум, сомнение и принятие воли свыше. Вместе эти две капеллы показывают разные стороны веры: мистический восторг и человеческое понимание. Сомнение здесь не грех, а путь к вере, и ангел - не просто вестник, а терпеливый наставник.

 

 «Экстаз Святой Терезы Авильской» (1645–1652) находится в капелле Корнаро. Бернини создал ее по заказу венецианского кардинала Федерико Корнаро. Для скульптора это был важный проект: в тот момент его репутация в Риме пошатнулась из‑за неудачных башен собора Святого Петра, и капелла стала возможностью доказать мастерство.

Скульптор сам говорил о работе: «Я победил мрамор и сделал его гибким, как воск, и этим смог в известной мере объединить скульптуру с живописью».

Лицо и тело Терезы гладко отполированы, складки одеяний проработаны резкими гранями, а облако под ней нарочно оставлено шероховатым - так свет по‑разному ложится на поверхности, и камень кажется то кожей, то тканью, то воздушной пеной. Поза Терезы - закинутая голова, полуоткрытый рот, безвольно опущенные руки - передаёт момент полной утраты контроля, когда тело становится проводником духовного переживания.  У ангела юное лицо и мягкие жесты: он не разит, а бережно направляет золотую стрелу к сердцу святой -это подчёркивает не насилие, а дар божественной любви. За фигурами расположены позолоченные бронзовые стержни, они отражают свет, падающий из скрытого окна над нишей. Бернини специально спрятал источник, чтобы казалось, будто сияние исходит от самих фигур. В сочетании с мраморной группой это создаёт эффект видения, которое происходит прямо на глазах у зрителя - ключевой приём барокко и искусства Контрреформации: чудо должно быть не только понятно, но и ощутимо. 

Сцена основана на описании из автобиографии Терезы Авильской «Книга жизни»:

«Мне показалось, что ангел вонзил огненную стрелу несколько раз мне в сердце… Боль была столь сильна, что я стонала; и всё же это страдание сопровождалось такой сладостью, что я не могла желать избавиться от него».

Для католической традиции это не просто эмоциональный эпизод, а мистический союз души с Богом - образ «духовного брака», который Церковь хотела сделать зримым и близким для верующих.

 

Идет реставрация. Над входом находятся орган и хоры работы Маттиа де Росси, работавшим с Бернини. Хоры представляют собой балкон для сольных певцов. Выше органа - витраж, он плохо виден из-за органа и сетки, приходится верить на слово, что на нем изображено Рождество. Живопись на потолке изображает Марию на Небесах среди ангелов и падение с Небес злых ангелов во главе с Люцифером. Эта композиция Джованни Доменико Черрини - аллегория победного сражения в Богемии. Картина создана в 1663 году, а гипсовые ангелы и херувимы - в начале 18 века.

Симон Сток - генерал ордена кармелитов в XIII веке, англичанин по происхождению. Кармелиты почитают его как святого, но в официальном Римском мартирологе он значится лишь как beatus (благословенный)  - то есть его культ признан, но на высшую ступень он не возведён. Это характерное расхождение между местной орденской традицией и общецерковной практикой. 

Композиция изображает Богоматерь, вручающую Симону Стоку скапулярий - предмет монашеского облачения, который для кармелитов стал знаком особого покровительства Девы Марии. Согласно орденской легенде, это произошло в 1251 году в Англии, когда орден переживал трудные времена. 

Само событие - позднесредневековый миф. Историки установили, что рассказ о явлении Богоматери и передаче скапулярия был сфабрикован кармелитским фальсификатором документов - вероятно, для укрепления позиций ордена и легитимизации культа. Несмотря на это, образ скапулярия стал одним из самых узнаваемых символов кармелитской духовности. 

Альфонсо Бальцико (1825–1901) - итальянский скульптор, работавший в середине XIX века. Мраморный рельеф для Санта‑Мария‑делла‑Виттория создан около 1860 года и считается, возможно, лучшей его работой. Бальцико удалось передать интимность встречи: Дева Мария с Младенцем на руках склоняется к коленопреклонённому монаху, протягивая ему скапулярий, - композиция тёплая и одновременно торжественная

И дальше по виа Барберини по широкой дуге спускаемся к площади Барберини.

Лев осторожно трогает лапкой лилию. Такие рельефы характерны для итальянской эклектики и неоклассицизма 1910–1930‑х годов: строгие профили, рустовка, чёткая симметрия и говорящие геральдические знаки. Сегодня здание занимает банк BNL (Gruppo BNP Paribas), но декор сохранился как часть городской истории - он по‑прежнему считывается как двойной знак надёжности, только уже в новом корпоративном контексте.

И мы снова на площади Барберини, исполняем задуманное. Похоже, именно сожаление о невыпитых чашках кофе и вовлекает нас в разные авантюры. Во всяком случае, это самый частый повторяющийся сейчас мотив: "А чего мы кофе так мало пили?"

Площадь Барберини была задумана как пространство перед дворцом Барберини, но ее знают все, а дворец - пойди угадай, где он. Она лежит в природном распадке между Квириналом и холмом Пинчо, но это легко заметить, когда ходишь по Риму вверх-вниз. В центре площади находится фонтан Тритона, за ночь ничего не изменилось, шедевр Бернини 1642 года все так же прекрасен.

Изменено 4 октября4 окт пользователем CameronQ

10 день, 8 мая 2026 . Рим 3 день, фонтан Трех дорог и церковь кардинала Франции

Разобрались с кофе и круассаном... вот не нравятся мне корнетти в Италии, не та концепция, я люблю жирненькие...продолжаем движение.

Один из городских фонтанов, снабжаемых водой из древнего акведука Virgo, жемчужина Рима фонтан Треви. Если смотреть только в центр фонтана, все выглядит не так ужасно. Его название происходит от топонима, использовавшегося в этом районе еще в середине XII века, regio Trivii, относящегося к слиянию трех улиц на площади, или от тройного выхода воды первоначального фонтана. 

Марка Агриппу помним же?

В 19 г. до н. э. Марк Випсаний Агриппа, зять императора Октавиана Августа, решил построить акведук, чтобы доставить питьевую воду в Рим со склонов Альбанских гор примерно в 13 км от города. По преданию, источник воды указала римским воинам некая дева, поэтому акведук назвали Аква Вирго (Aqua Virgo - «Вода девы»).

Римские папы заботились о сохранении и восстановлении древнеримских акведуков для создания в столице источников питьевой воды. Папа Николай V (1447-1455) поручил архитектору Альберти составить проект фонтана «на пересечении трёх улиц» и придать ему архитектурное оформление. Альберти заменил три чаши одним прямоугольным бассейном у стены из тёсаного камня с зубцами и приспособил три маскарона, из которых вытекала вода. 16 августа 1570 года восстановленный акведук был открыт. В 1629 году папа Урбан VIII, посчитав прежний фонтан недостаточно внушительным, поручил архитектору Джан Лоренцо Бернини «преобразовать» площадь и фонтан, чтобы создать новое представительное пространство вокруг семейного дворца - Палаццо Барберини, строительство которого близилось к завершению. Бернини расширил площадь (которая изначально была всего лишь перекрёстком дорог), снеся несколько небольших домов слева от ранее существовавшего фонтана, а затем «перевернул» её под прямым углом, дабы «выравнять её» по отношению к дворцу. Однако последующая война с Пармой и Пьяченцей, а затем и смерть Урбана VIII в 1644 году, остановили строительство. Архитектор Бернини из-за связи с семьёй Барберини получил отставку у нового папы Иннокентия X. Тем не менее многие элементы проекта Бернини сохранились в композиции.

Прошло почти шестьдесят лет, прежде чем Климент XI вновь задался целью найти архитектурное решение фонтана Треви, но проекты Карло Фонтаны (обелиск на группе скал, по образцу фонтана Четырех рек Бернини) и Бернардо Кастелли (колонна на скальном основании, со спиральным пандусом) успеха не имели. Та же участь постигла и проекты других архитекторов. Единственным созданным произведением была статуя Мадонны с Младенцем работы неаполитанца Паоло Беналья, возможно, предназначенная для пьедестала, который, согласно проекту Бернини, должен был находиться посреди двух бассейнов. Очень причудливо была понята художником легенда о девушке, указавшей источник римским воинам. Или у неаполитанцев все про Мадонну?

Николо Сальви создал проект, использовав фасад палаццо герцога Поли (постройка XVI века), который он превратил в подобие древнеримской триумфальной арки. Строительство началось в 1732 году. Климент XII открыл фонтан в 1735 году, но работы ещё не были завершены. Однако в 1740 году строительство фонтана снова было прервано, чтобы возобновиться только через два года. Николо Сальви умер в 1751, для завершения фонтана были наняты четыре скульптора:Пьетро Браччи (он создал статую Океана в центральной нише), Филиппо делла Валле, Джованни Гросси и Андреа Бергонди. Джузеппе Паннини был нанят в качестве главного строителя.

Фонтан Треви был закончен к 1762 году во время понтификата папы Климента XIII. Вечером 22 мая 1762 года, в воскресенье (после тридцати лет строительства), работа была, наконец, представлена публике во всём своем величии (и папа открыл её в третий раз). Это событие отражено в надписи, расположенной на фризе центральной ниши. Во дворце Поли хранится коллекция гравюр на меди с XVI века по настоящее время.

Скульптурную отделку фонтана, а именно статуи Нептуна и аллегорий воды создал Джованни Лоренцо Бернини.  Большая часть скульптур фонтана изготовлена из золотисто-серого травертина, добытого недалеко от Тиволи.

На аттике под гербом находится большая памятная латинская надпись: «CLEMENS XII PONT MAX AQVAM VIRGINEM COPIA ET SALVBRITATE COMMENDATAM CVLTV MAGNIFICO ORNAVIT ANNO DOMINI MDCCXXXV PONTIF VI» (В год от Рождества Христова 1735, шестого своего понтификата, Климент XII Великий понтифик украсил чудесной работой Акведук Девы, прославившийся изобилием и здоровьем).

Существует поверье, что человек, бросивший в бассейн фонтана монетку, приедет в Рим ещё раз. Монеты следует бросать их с закрытыми глазами правой рукой через левое плечо. Две монеты - любовная встреча. Три - свадьба. Четыре монеты - богатство. Пять монет - разлука.  С монетами, видимо.

Этот обычай восходит к древним поверьям о необходимости приношения даров в «колодцы желаний» дабы умилостивить божеств-охранителей источников.

А мы невежливо поворачиваемся к фонтану спиной. Перед нами церковь, и на ее ступенях людей не меньше, чем у фонтана. Кто сидит, кто стоит, монахини тут же продают печенье. Повезло церкви или нет, что она расположена на одной из самых известных площадей мира? Ее сосед забирает все внимание.

В 1989-1990 годах проводилась капитальная реставрация фасада церкви, сложенного из пористого известняка, как оказалось, весьма хрупкого материала.

Церковь имеет один неф. Алтарь украшает картина Франческо Паскуччи «Мученичество святых Винченцо и Анастасия».

Джузеппе Джоаккино Белли посвятил ей один из своих сонетов, с иронией назвав её «музеем корате и скорчелли» -  короче говоря, музеем внутренностей, - но это лишь одно из прозвищ, которые церковь заслужила со временем.

Известная на протяжении всего Средневековья как «Сант-Анастасио де Тривио»). церковь первоначально была посвящена исключительно персидскому мученику Анастасию, к которому позже присоединился испанский святой Винсент. В середине XVII века церковь была полностью перестроена по поручению кардинала Мазарини, в то время премьер-министра молодого французского короля Людовика XIV. И это совершенно точно не должно было оставаться в секрете, если посмотреть на фасад: большой герб на фронтоне, малый герб с кардинальской шапочкой на двери. Если этого мало, во весь карниз фасада есть посвятительная надпись с именем.

Восемнадцать колонн, украшающих его, принесли зданию еще одно из его прозвищ - il canetto - что-то вроде камышовой чащи или тростниковой рощи. Над входной дверью находится бюст молодой женщины, который считают изображением одной из племянниц Мазарини, известных при французском дворе как Мазаринетты. Некоторые считают, что это Мария Манчини, возлюбленная Людовика XIV и выданная замуж за принца Лоренцо Онофрио Колонна, с которым она рассталась и бежала во Францию. Для других же он ассоциируется с любимой племянницей Ортенсией, соблазнительной и неординарной, также пережившей неудачный брак и оказавшейся в центре многочисленных скандалов из-за своих авантюрных романтических отношений. Изображение мирянки и поддержка герба кардинала ангелами делают скульптурное оформление церкви уникальным - кардинальских гербов больше нет ни на одной церкви Рима.

Мазарини был не просто кардиналом - он фактически воспитал будущего «Короля-Солнце». Вот здесь церковь неожиданно связывается с историей Франции.
Мазарини был наставником Людовика XIV. Официальный сайт Версальского дворца описывает Людовика как короля, получившего образование под руководством Мазарини. Мазарини одновременно управлял Францией в период малолетства короля, а затем подготовил его к самостоятельному правлению. Особенно символично, что в 1659 году именно Мазарини участвовал в переговорах, завершившихся Пиренейским миром и браком Людовика XIV с испанской инфантой Марией Терезией. Кардинал умер в марте 1661 года. После его смерти 22-летний Людовик объявил, что отныне будет сам руководить государством, без первого министра. Так закончилась эпоха политического опекуна и началось личное правление Людовика XIV.
Самое странное: это папская церковь, которую Мазарини превратил в собственный памятник. Получается почти парадоксальная композиция.
С одной стороны - «папская приходская церковь», связанная с Квириналом и останками понтификов. С другой - Мазарини перестраивает её в роскошном барочном стиле и буквально помещает свой герб и кардинальскую шапочку в центр фасада. Четыре ангела держат его герб, а под ним появляются необычные женские скульптуры и загадочный женский портрет.
Причём существует ещё одна почти забытая деталь: Мазарини планировал внутри церкви два больших погребальных монумента, но этот замысел так и не был осуществлен. И поэтому церковь получается удивительным слоёным памятником: папские останки + французский кардинал + племянницы Мазарини + юный Людовик XIV.

Современная церковь находится на месте средневековой постройки, упомянутой в 962 году в булле папы Иоанна XII как относящаяся к Сан-Сильвестро-ин-Капите (San Silvestro in Capite) - базилике Святого Сильвестра (папы римского Сильвестра I). С XVI века известна как церковь, освящённая в честь святых первомучеников Викентия Сарагосского и Анастасия Персиянина, память которых отмечается 22 января по римскому календарю. Новая церковь построена в 1646-1650 годах по проекту архитектора Мартино Лонги Младшего.

До 1876 года церковь также была известна как «Папский приход», поскольку располагалась недалеко от Квиринальского дворца, тогдашней папской резиденции. Когда умирал понтифик, так называемые прекордии -  внутренние органы, извлеченные из тела перед ритуальным бальзамированием, - торжественно переносились в эту церковь и хранились в герметичных сосудах. Традиция была начата Сикстом V и продолжалась почти три столетия, до Льва XIII в 1903 году. До сих пор в подземной часовне под главным алтарем, которую нельзя посетить, хранятся прекордии 22 понтификов: простые люди в шутку называли их «священными внутренностями», а на колоритном римском диалекте церковь Сан-Винченцо-э-Анастасио стала «церковью фраттаже», что означает «Церковь с потрохами», то есть “li pormoni, er core, er fédigo, la mirza e le budella”.

В римском диалекте (romanesco) слово «Frattaje» (или frattaglie) переводится как «потроха», и вот перевод каждого слова на русский язык: переводить с романеско так себе удовольстве :). Но кто же это у нас теперь захотел выучить римский диалект? На следующий день он попадется мне уже в Кастель Гандольфо, и я запишу его в «блокнот Вики Маткевич» (это героиня книги «Охота на крылатого льва» Е.Михалковой, где действие разворачивается в Венеции, и где блокнот был неким символом планов и желаний, которые никогда не должны были исполниться, если бы Вика не психанула).

Li pormoni (итал. i polmoni) - лёгкие, er core (итал. il cuore) - сердце, er fédigo (итал. il fegato) - печень, la mirza (итал. la milza) - селезёнка, le budella (итал. le budella / gli intestini) - кишки / кишечник. Похоже на итальянский, но не совсем, чуть более жестко звучит, что ли.

В римской культуре и кухне (особенно в традициях quinto quarto - «пятой четверти») эти субпродукты занимают важнейшее место и часто упоминаются как в кулинарном контексте, так и в колоритных местных выражениях для выражения сильных эмоций.

«Пятая четверть» (ит. Quinto quarto) в Риме - это историческое название субпродуктов и потрохов (хвосты, рубец, язык, легкие, печень, сердце, мозги). Это понятие является основой и сутью подлинной римской гастрономической традиции (cucina romana).

Математически пятой четверти не существует, но в римской культуре этот термин прижился в конце XIX века благодаря бойням в районе Тестаччо. Когда тушу забитого быка или теленка разделывали, её делили на четыре четверти:

Первая четверть (лучшие отруба) шла в пищу знати и богатой буржуазии. Вторая четверть предназначалась для духовенства. Третья четверть доставалась среднему классу (купцам и чиновникам). Четвертая четверть шла солдатам и беднякам.

Всё, что оставалось после этого - голова, хвост, копыта и внутренности - и прозвали «пятой четвертью». Часто этими остатками выдавали часть зарплаты рабочим скотобоен (vaccinari). Чтобы прокормить семьи, бедняки проявили кулинарную смекалку, превратив дешевые отходы в шедевры вкуса.

Сегодня эти народные блюда подают как в традиционных римских остериях, так и в ресторанах высокой кухни:

Coda alla vaccinara - бычий хвост, тушеный несколько часов в томатном соусе с добавлением сельдерея, изюма, кедровых орехов и горького шоколада.

Trippa alla romana - говяжий рубец (желудок), приготовленный в густом томатном соусе с добавлением свежей мяты и посыпанный овечьим сыром Пекорино Романо

Rigatoni con la pajata - паста с соусом из тонкого кишечника молочного теленка. Внутри сохраняется створоженное материнское молоко, которое при готовке дает уникальный нежный кремовый вкус.

Coratella - жаркое из потрохов молодого ягненка (сердце, легкие, печень), которое традиционно тушат с артишоками или луком.

Итак, «легкие, сердце, печень, селезенка и кишки», как сказал Белли. Поэт двадцать лет прожил всего в нескольких шагах отсюда, в расположенном неподалеку палаццо Поли, и декламировал свои «тайные» сонеты в оживленном литературном салоне русской княгини Зинаиды Волконской, похороненной в этой церкви, где лежат так же ее муж и сестра, в 1862 году (в боковой капелле справа от входа).

Зинаида Волконская - писательница, поэтесса, композитор, хозяйка литературного салона, видная фигура русской культурной жизни первой половины XIX века -  поселилась в Риме в 1829 году, с осени 1834 по весну 1845 года занимала второй этаж палаццо Поли, служащий архитектурным фоном фонтана Треви.

В 1835 году в церкви был похоронен популярный итальянский рисовальщик и гравёр,  известный прежде всего как иллюстратор костюмов римского народа, Бартоломео Пинелли, однако его гробница так и не была найдена. Длительные поиски, проводившиеся в 1927 году для обнаружения его останков, оказались безрезультатными, настолько, что некоторые утверждали, что после похорон тело было выброшено: антиклерикальный и отлучённый от церкви за несоблюдение пасхального поста, Пинелли был бы сочтён недостойным лежать рядом с «фраттаже» понтификов. Тем не менее, Институт римских исследований решил установить надгробие в память о художнике.

Ну и не в связи со всеми этими фактами, Chiesa dei Santi Vincenzo e Anastasio a Fontana di Trevi просто очень славная небольшая церковь.

 

В переулках близ церкви целый ряд антикварных и барахольных лавок. Можно было провести там целый час, разглядывая. Кошки, лампы, вазы, фарфор, шкатулки, картины...

Зайцы, зайцы, зайцы, зайцы, зайцы и зайцы. И еще зайцы. И миниатюры, лягушки и пиноккио.

Зеркала, коты, керамика, часы.

Круассан был какой-то несытный, и когда мы увидели китайскую лавку с дамплингами, мы мимо не прошли. Сидим вот, ждем, когда нам пельмешек сварят. Тут такое все не итальянское, что служит каким-то модератором в перенасыщенной Италии. Ну как кофейные зерна пожевать или чем там рецепторы чистят.

Изменено 5 октября5 окт пользователем CameronQ

10 день, 8 мая 2026 . Рим 3 день, Сан‑Марчелло‑аль‑Корсо

До любой следующей церкви в Риме далеко ходить не надо, пять минут, и ты на месте.

Церковь Сан-Марчелло-аль-Корсо - одна из старейших церквей Рима. По легенде строительство первой церкви в 308-309 годах связывают с папой Марцеллом I, однако археологи датируют первые постройки на этом месте 380-450 годами. Расположенная на небольшой площади вдоль виа дель Корсо, это была одна из первых христианских церквей в городе и, согласно преданию, посвящена папе Марцеллу I, осужденному Максенцием на выполнение самых низкоквалифицированных работ в конюшнях катабула, императорской почтовой службы. Первое известие о его существовании датируется началом V века в письме, в котором префект Рима Симмах информировал императора Гонория об избрании папы Бонифация I в церкви Марцелла и антипапы Евлалия в Латеранской базилике.

В XII веке была построена большая базилика,

некоторые части стен которой видны в нынешнем барочном фасаде. В 1369 году она была передана Ордену служителей Марии (сервитам). Пожар в ночь на 22 мая 1519 года полностью разрушил церковь. Помимо внешних стен, единственным сохранившимся предметом оказалось деревянное распятие XV века, которое теперь можно увидеть в капелле Распятия. Для восстановления церкви сервиты собрали необходимые деньги, и работы сразу же начались с проекта Якопо Сансовино, который предложил переориентировать церковь и устроить вход с виа дель Корсо. Кроме того, он отменил трансепт и боковые проходы с целью устройства боковых часовен, которые могли быть переданы под покровительство благородным семьям в обмен на права погребения. Однако в 1527 году оставшиеся деньги были использованы для подкупа солдат императора Карла V, чтобы они не разграбили монастырский комплекс во время разграбления Рима. Это событие также заставило художников, работающих над интерьером, бежать, оставив свою работу незавершенной. Сам Якопо Сансовино уехал в Венецию, где его ждала процветающая карьера, а монахи продали здание монастыря, чтобы еще раз получить средства для завершения строительства церкви. Антонио Сангалло-младший продолжил работы в 1529 году, но потерпел неудачу, когда год спустя когда Тибр затопил этот район. Строительство то возобновляли, то останввливали, пока в 1692 г. строительство церкви не было признано законченным и ее, наконец, освятили. В последнюю очередь в 1701 г. были установлены статуи на верхнем ярусе фасада, а в 1703 г. была возведена колокольня по проекту Карло Франческо Биззачери. Фасад принадлежит архитектору Карло Фонтана.

Что еще интересного сказать. Перед церковью, которая в то время смотрела на пьяцца Санти Апостоли, был протащен труп Колы ди Риенцо, линчеванный людьми 8 сентября 1354 года. Ну, до него мы еще доберемся.

Над входом в церковь размещено рельефное изображение святого Филиппа Бенизи - работа скульптора Антонио Раджи 1686 года. Сюжетом послужил ключевой эпизод из жизни святого: он отклоняет папскую тиару, поскольку не считает себя достойным стать викарием Христа.

По диагонали от Сан-Марчелло стоит еще одна церковь, базилика

Санта-Мария-ин-Виа-Лата.

Церковь находится на виа дель Корсо, древней виа Лата, отсюда и её название.

Церковь находится на месте молельни V века и дальнейших перестроек VIII, IX, X веков (в крипте нынешней церкви сохранились фрески этого периода). По преданию, в одном из этих зданий два года провёл под стражей апостол Павел. В одном из помещений крипты церкви находится гранитная коринфская колонна, к которой Павел якобы был привязан, и восьмиугольный колодец, из которого должен был бить источник по молитвам святого апостола.

Средневековые постройки использовали остатки большого древнеримского склада длиной около 250 метров. Из-за частых разливов Тибра в 1049 году фундамент церкви был приподнят, а сама церковь надстроена вторым этажом. В 1650 Юбилейном году архитектору Козимо Фанзаго было поручено расширение церкви. Фасад выполнен по проекту Пьетро да Кортона в 1658-1662 годах. При папе Александре VII в 1662 году фасад был надстроен верхним ярусом, дабы возвысить храм над окружающими его домами. Колокольня работы Мартино Лонги старшего была построена в 1580 году. .

В конце северного прохода в 1537 году был похоронен поэт Антонио Тебальдео, друг Рафаэля, изобразившего его на фреске "Парнас" в Ватикане.Надгробие было сделано позднее, в 1776 году. В этой же церкви находятся захоронения Жозефа и Люсьена Бонопартов.

Традиционно считающаяся первоначальным местом заседания трибунала Святого Петра и местом проповедей Святого Павла, церковь претерпела многочисленные архитектурные преобразования между VII и IX веками, с созданием нефов и апсид. Проект текущей реставрации включает в себя осмотр крыш, восстановление часовен и лоджий. Также будет реорганизован выставочный маршрут археологической зоны внизу, с акцентом на сооружения римской эпохи. Проект направлен на укрепление и восстановление полной функциональности комплекса, сохранение его исторической и художественной самобытности, повышение доступности и улучшение повествования музея.

Завершение работ планировалось в мае 2026, но мы не застали.

Вернемся к Сан-Марчелло. В круглых нишах по краям нижнего ордера размещены статуи святых Филиппа Бенизи и папы Марцелло I -  их создал Франческо Каваллини в 1686 году. На внешних углах верхнего ордера установлены фигуры благословенного Джиоваччино Пикколомини и блаженного Франческо Патриси - святого из ордена сервитов. На фронтоне расположились аллегорические образы Веры и Надежды. Эти статуи датируются 1703 годом. Изначально авторство приписывали Андреа Фучинье, но по современным исследованиям их также считают работой Каваллини.   

Кессонный деревянный потолок был выполнен с 1592 по 1594 год. Он выполнен в синих, красных и золотых тонах и украшен символами, иллюстрирующими литанию Богоматери из Лорето. Центральная резная часть потолка изображает Непорочное Зачатие (Карло Франческо Ламбарди).

Капелла святых Дигны и Эмериты (также называется капеллой Мути-Бусси) посвящена двум римским мученицам. Алтарный образ - мученичество святых работы Пьетро Андреа Барбьери (1727), на своде изображен «Апофеоз двух мучениц» работы Игнаца Штерна.

 У боковых стен размещены надгробия Джованни Антонио Мути и Марии Коломбы Винчентини Мути-Бусси Работы Бернаодино Каметти (1725). 

Капелла Мадонна делла Грация, которая также носит имя Грифони в честь покровительствующей семьи, в народе же прозвана Капелла Мадоннина.

Фрески капеллы повествуют о жизни Пресвятой Богородицы, принадлежат Франческо Сальвиати и Джованни Баттиста Риччи (1563г.) . На алтаре небольшая икона XIV века.

Кафедра была спроектирована Джованни Маттиа де Росси и выполнена Карло Торриани в 1673 г. Ангела, поддерживающего ее, создал Пьетро Паоло Бальдини из школы Бернини.

Следующая капелла знаменита древним распятием XIV века - считается, что в нём заключена частица Животворящего Креста. Чудо произошло в ночь на 22 мая 1519 года: тогда пожар практически стёр с лица земли старую церковь, но огромное деревянное распятие уцелело среди руин - с тех пор оно пользуется особым почитанием верующих. Распятию также приписывают чудо остановки чумы 1522 года , после того как его в течение 16 дней проносили процессией по всем районам города.

На фризе можно прочесть надпись: «К этому моё рвение побудило меня». В особо значимые периоды устраивают торжественные процессии: распятие несут во главе шествия по городским улицам.

Двойная гробница кардинала Эрколе Консальви и его брата Андреа создана в первой половине XIX века. Статуя Девы Марии с крестом - традиционный образ Mater Dolorosa («Скорбящей Матери»), отсылающий к евангельскому пророчеству Симеона: «И Тебе Самой оружие пройдёт душу» (Лк 2:35).

Текст на постаменте - классическая эпитафия, сочетающая сведения о покойных, их волеизъявление и просьбу о молитве.

«HVC ME MEVS IMPVLIT ARDOR» - «Сюда меня побудила моя ревность / пыл».

«HEIC LACENT…» - «Здесь покоятся…».

«HEDCVLES CONSAIVIVS ROMANVS / DIACONVS CARDINALIS S. MARIAE AD MARTYRES» - «Эрколе Консальви, римлянин, кардинал‑диакон церкви Святой Марии у мучеников

 «ET ANDREAS CONSALVIUS ROMANUS, MARCHIO, ETVS FRATER» - «И Андреа Консальви, римлянин, маркиз, его брат».

«QVI QVVM SINGVLARI AMORE DVM VIVEBANT, SE MVTVO DILEXISSENT» - «Которые, живя, питали друг к другу исключительную любовь и взаимную привязанность».

«CORPORA ETIAM IN VNA FADEMQVE VRNA CONDI VOLVERVNT» - «И завещали, чтобы тела их были положены в одной и той же урне».

«VIXERVNT: PRIMVS ANNOS LXVIII, ALTER ANNOS XLVI» - «Прожили: первый - 68 лет, второй - 46 лет».

«DECESSERVNT: PRIMVS… ALTER…» - «Скончались: первый… второй…». «ORATE PRO EIS» - «Молитесь за них».

«LOCVS DATVS EX GRATIA…» - «Место предоставлено по милости…».

Эрколе Консальви (1757-1824) - влиятельный ватиканский дипломат и государственный секретарь при папе Пие VII. Он играл важную роль в отношениях Святого Престола с Наполеоном и в восстановлении папской власти после наполеоновских войн. Его брат Андреа был его ближайшим спутником и доверенным лицом, что и объясняет столь трогательную формулировку об их взаимной любви и желании покоиться вместе.

На контрфасаде над входной дверью большая фреска «Снятие с креста» (Джованни Баттиста Риччи, 1613).

Латинская строка «D·PAVLO·APOST·MARIVS·FREGEPANIVS·LTD·COD·EX» (на антаблементе над полотном) расшифровывается и трактуется так:

«D·PAVLO APOST» = Domino Paulo Apostolo («Господу Павлу Апостолу») - посвящение святому покровителю капеллы.

«MARIVS FREGEPANIVS» - имя благотворителя, устроившего капеллу: Марио Франджипани.

«LTD·COD·EX» - сокращения, типичные для эпитафий и посвящений XVII–XVIII веков: чаще всего ex voto («по обету») и указание на юридическое лицо или фонд (codex как «книга записей», «реестр» братства/капеллы) либо на подрядчика работ.

Капелла Франджипани, называемая так по фамилии покровительствующей семьи, посвящена св. Павлу. Алтарь, изображающий «Преображение Святого Павла», написал Федерико Цуккаро в 1566 г., боковые стены и свод купола - его брат Таддео Цуккаро. В капелле установлены шесть погребальных бюстов членов семьи Франджипани.

Семья Франджипани (Frangipani, в средневековых источниках также Frangipane) - одна из самых влиятельных аристократических фамилий средневекового Рима, чьи следы до сих пор видны в архитектуре и убранстве римских церквей (в том числе в Сан‑Марчелло‑аль‑Корсо, где на плитах и в посвящениях встречается их имя).

Хозяева Рима в XI–XII веках.

После заката прежних «римских партий» (Крестенциев и Тускуланцев) Франджипани заняли вакуум власти и фактически управляли городом, чередуя союзы с папами и императорами. Их сила опиралась на укреплённые дворцы и башни (например, башня Франджипани у Форума) - типичные для феодального Рима «замки в городе».

Участие в папских схизмах. Самый известный эпизод  -  выборы 1130 года, когда Франджипани поддержали Иннокентия II, а их соперники Пьерлеони - Анаклета II. Начавшаяся схизма расколола христианский мир на несколько лет; исход во многом решался не в соборах, а в уличных боях между отрядами знатных домов. 

Гибкость союзов. Франджипани не были «чисто папской» или «чисто имперской» партией: они меняли ориентацию в зависимости от выгоды, что позволяло им десятилетиями оставаться у власти.

Знатные семьи укрепляли свой престиж через щедрые пожертвования церквям: строили капеллы, заказывали алтари и росписи, а в ответ получали право на погребение и вечное поминовение. Надписи вроде ELIO FRANGIPANIO на мраморных плитах -  это эпитафии и посвящения, фиксирующие вклад семьи в убранство храма. В ряде римских базилик сохранились надгробия и ниши с бюстами представителей рода: они служили не только мемориалом, но и «заявкой» на сакральную легитимность власти. Франджипани нередко становились покровителями монастырей и братств, что давало им влияние на приходскую жизнь и городские ритуалы.

Распространённая версия связывает фамилию с придворной должностью fractus panis («ломающий хлеб») - церемониальным правом разрезать хлеб при дворе императора или папы. Со временем это стало почётным титулом и фамилией.

Род возводил себя к древнеримским сенаторам, но достоверно прослеживается с X–XI веков. В позднейшей традиции Франджипани считались хранителями римских обычаев и «посредниками» между античным наследием и христианским Римом. С усилением папской власти и централизацией управления в Риме к XV–XVI векам Франджипани постепенно отошли от большой политики, сохранив статус знатного рода и земельные владения. В Новое время представители семьи занимали церковные и придворные должности, участвовали в культурной жизни, но уже не как «хозяева города», а как часть аристократической верхушки папского Рима.

Соперничество Франджипани с Колонна, Орсини и другими римскими родами - это стержень политической истории Рима XI–XIII веков: город жил как арена борьбы феодальных кланов, где власть над Римом переходила от одной семьи к другой в зависимости от расклада сил между папой и императором

Римская знать делилась по политическому признаку: Гибеллины (сторонники императора) - к ним в разные периоды тяготели Франджипани. Их сила была в опоре на имперскую легитимность и в контроле над ключевыми укреплениями города. Гвельфы (сторонники папы) - в эту партию чаще входили Колонна и Орсини, хотя линии союзов постоянно менялись. Франджипани выгодно отличались гибкостью: они могли поддерживать папу, когда это укрепляло их позиции в Риме, и переходить на сторону императора, если видели в этом большую выгоду. 

Ключевые соперники и линии противостояния

Орсини. Один из главных конкурентов Франджипани в борьбе за контроль над Римом в XII веке. Орсини, как правило, выступали на стороне папства и стремились ограничить влияние императорских ставленников. Их противостояние с Франджипани выражалось в уличных боях, захвате башен и дворцов, а также в поддержке разных кандидатов на папский престол.

Колонна. Род Колонна усилился в XIII веке и стал одним из главных центров силы в Риме. Если в эпоху Франджипани Колонна ещё не были на первом плане, то после ослабления Франджипани именно Колонна заняли их место в качестве «хозяев города». Позже Колонна и Орсини сами стали главными соперниками друг другу - знаменитая вражда, длившаяся столетиями.

Пьерлеони. Важный, но менее долговечный соперник: в 1130 году Пьерлеони поддержали антипапу Анаклета II, а Франджипани - Иннокентия II. Это противостояние вылилось в настоящую гражданскую войну в Риме, где решалось не только, кто будет папой, но и какая семья станет доминировать в городе. 

Знаковые эпизоды борьбы

1118 год: захват папы Геласия II. Ченчио Франджипани, один из самых влиятельных представителей рода, захватил папу Геласия II, избранного без согласия знати. Этот шаг был демонстрацией силы: Франджипани показывали, что без их согласия в Риме не может быть легитимной власти.

Схизма 1130 года. Франджипани поддержали Иннокентия II, которого признавал император, против Анаклета II, за которым стояли Пьерлеони. Победа Иннокентия укрепила позиции Франджипани, но одновременно усилила раскол в городе и обострила отношения с другими кланами.

Борьба за контроль над укреплениями. Рим XII века был городом башен: каждая семья строила и защищала свои крепости. Франджипани владели башнями у Форума и в ключевых кварталах, что позволяло им контролировать улицы и быстро мобилизовать силы. Орсини и Колонна стремились потеснить их, захватывая соседние укрепления и перекрывая пути снабжения. 

К середине XIII века влияние Франджипани пошло на спад:

После смерти императора Фридриха II позиции гибеллинов в Риме ослабли, а вместе с ними и сила Франджипани.Папы всё активнее боролись с феодальной вольницей, разрушая башни знати и ограничивая их автономию. Переход власти к Колонна и Орсини. Эти семьи оказались более приспособлены к новым условиям: они смогли интегрироваться в папскую администрацию, сохранив при этом свои земельные владения и военную силу. В итоге именно Колонна и Орсини стали главными действующими лицами римской политики в последующие столетия. 

Работа канадского скульптора Тима Шмальца (Tim Schmalz) под названием «Le donne custodiscono in grembo il mondo» («Женщины хранят в своём лоне мир») была установлена и освящена в этой церкви 29 мая 2022 года по инициативе «Movimento per la Vita Italiano» (Итальянское движение в защиту жизни). 

Фигура женщины, склонившейся над округлым элементом в центре, - это собирательный образ материнства. Зеркальная поверхность в «лоне» скульптуры отражает лицо смотрящего: так автор подчёркивает личную связь каждого человека с темой зарождения жизни и ответственности за неё. Скульптура несёт не только художественный, но и общественно‑миссионерский смысл: она призвана напоминать о ценности человеческой жизни с момента зачатия и о роли женщины как носительницы этой жизни. Современная работа намеренно помещена в барочный интерьер, рядом с историческими памятниками: это диалог эпох, где новое высказывание не спорит с традицией, а встраивается в неё. 

Текст на плите (фрагмент): «D.O.M. MARIO FRANGIPANIO ANTONINI FILIO… QUI VIXIT ANN. LX… OBIT D. XV MART. M.D.L.XVIII» переводится как: «Богу Всемогущему. Марио Франджипани, сыну Антонио, который прожил 60 лет, умер 15 марта 1518 года».

Капелла Божией Матери посвящена Пресвятой Богородице, почитание которой было сутью ордена сервитов на протяжении всей истории ордена. Была перестроена в XVIII веке архитектором Заноби дель Россо, и видимо, именно он разместил под потолком целый рой ангелов и путти.

Алтарь, изображающий Пресвятую Богородицу, написал Пьер Паоло Бальдини. Богоматерь изображена с образными семью мечами скорби, предсказанными Симеоном в Евангелии от Луки. Под сводом находится необычное окно из желтого стекла с выгравированной парой ангелов. На своде -  «Принесение во храм Ребенка Иисуса» кисти Антонио Биччерая. На фреске изображен эпизод, когда св. Симеон держит Христа-Ребенка и предсказывает, что меч пронзит душу Богоматери.

Часовня посвящена св. Марии Магдалине.

Алтарь работы Джироламо Троппа: образ кающейся Магдалины в пустыне; атрибуты - череп в руках, распущенные волосы.

На фото -  образ «Божественное Милосердие» (Divine Mercy). Надпись «Gesù confido in te» переводится с итальянского как «Иисус, уповаю на Тебя» - это прямая параллель к польской формуле «Jezu, ufam Tobie», ставшей канонической для этого типа изображений. 

Что символизирует образ

Фигура Христа с жестом благословения. Христос изображён в полный рост, в белом одеянии; поднятая рука - традиционный жест дарования милости и отпущения грехов.

Лучи у ног. Два луча (обычно красный и бледный) отсылают к евангельскому эпизоду: когда воин пронзил копьём бок распятого Христа, из раны истекла кровь и вода (Ин. 19:34). В богословии милосердия эти стихии трактуются как символы Таинств (Евхаристии и Крещения) и источников благодати для всех верующих.

Надпись на ленте. Фраза «Иисус, уповаю на Тебя» — не просто молитва, а формула доверия, которая, согласно католической традиции, выражает суть преданности Божественному Милосердию.

Хотя сам тип иконографии стал широко известен благодаря видениям святой Фаустины Ковальской (1930‑е годы) и полотну Е. Казимировского, в римских церквях встречаются и более ранние вариации мотивов милосердного Христа. В Сан‑Марчелло‑аль‑Корсо такой образ мог появиться в рамках усиления культа милосердия в XX веке либо как современная реплика для отдельной капеллы или молитвенного уголка: отсюда и «выставочный» формат на подставке, а не вписанность в алтарную композицию. 

Вторая часовня слева посвящена семи святым основателям ордена сервитов.

Алтарь Агостино Масуччи (1727г.) . Центральная композиция алтаря - сцена, где Богоматерь вручает правило святым основателям. Работа отражает ключевое предание ордена: в 1240 году Богородица явилась основателям и повелела им носить чёрные рясы, следуя монашескому правилу святого Августина, момент получения духовного устава - то есть формального начала их общинной жизни.

На боковых стенах изображены сцены страстей Христовых работы Пьетро Паоло Бальдини. В частности, справа- «Христос падает под тяжестью креста» (или «Несение креста»,или «Симон Киринеянин помогает Христу»).

Сюжет картины - «Положение во гроб» (или «Оплакивание Христа»): в центре - обнажённое тело Христа, его бережно поддерживают и оплакивают Богоматерь, апостолы и святые жёны; слева заметен мужчина в зелёном, склонившийся к земле, - вероятно, Иосиф Аримафейский или Никодим, участвовавшие в погребении.

На поверхности заметны белёсые налёты, потёртости и локальные утраты позолоты - это следы столетий службы в действующем храме: перепады влажности, копоть от свечей и ограниченные реставрации. Для барочных интерьеров Рима это не дефект, а часть их подлинности: патина времени здесь - такой же художественный элемент.

Слева от входа в церковь расположена  двойная гробница эпохи Возрождения. В нижней части мемориала – скульптурное изображение кардинала Джованни Микеля, племянника папы Павла II. Он прославился как щедрый покровитель ордена сервитов. Под фигурой кардинала скульптурно исполнена стопка книг - намёк на его богатую библиотеку, которую он передал монахам. Кардинал, кандидат на папский престол на конклаве 1492 года, умер от отравления 14 апреля 1503 года: в убийстве обвинили повара, хотя народные слухи упорно указывали на Чезаре Борджиа как на виновника.

Над ним размещена еще одна посмертная скульптура - она принадлежит епископу Антонио Орсо, племяннику кардинала.

Авторство памятника традиционно приписывают Якопо Сансовино, однако современные исследователи высказывают в этом определённые сомнения. Установлен мемориал был в 1520 году - эту задачу выполнил Якопо Орсо да Чьоджа, племянник епископа Антонио Орсо.

В проулке возле Дориа Памфили некоторое время размышляем вслух, пройдем мы там или упремся в тупик. Официант из ресторана по соседству кивает и отвечает по-русски, пройдете.. торпедные катера. Ушли от виа дель Корсо, но от Иль Витториано не уйти.

И мы подходим к церкви, к которой я подбиралась и останавливалась на пороге оба предшествующих дня.

Изменено 5 октября5 окт пользователем CameronQ

Я не вижу ни одной фотографии. Какой-то глюк. У всех так?

8 минут назад, pol_sveta сказал:

Я не вижу ни одной фотографии. Какой-то глюк. У всех так?

Похоже, что да. Теперь и я их не вижу.

upd. Вроде, не сбила порядок, перезалив.

Изменено 5 октября5 окт пользователем CameronQ

2 часа назад, CameronQ сказал:

Похоже, что да. Теперь и я их не вижу.

upd. Вроде, не сбила порядок, перезалив.

У меня все нормально . Все фото на месте .

10 день, 8 мая 2026 . Рим 3 день, Chiesa del Santissimo Nome di Gesù и Фонтан Черепах.

Подумала сейчас, что это был очень странный день, как будто время остановилось, и Рим дал нам возможность взять все, что мы хотим. Еще и рюкзачок сверху пристроил. Вот такой он, вечный-бесконечный, жаркий, шумный, торжественный, щедрый, немного грубоватый и прямо в сердце.

И потому совершенно естественным оказалось, наконец, войти в Иль Джезу.

Иль Джезу (Il Gesù), «Церковь Святейшего Имени Иисуса») - главная церковь ордена иезуитов в Риме.

В 1551 году святой Игнатий Лойола поручил флорентийскому архитектору Нанни ди Баччо Биджо  спроектировать церковь для Общества Иисуса . План предусматривал большую церковь с одним нефом, боковыми часовнями и неглубокой апсидой. В 1554 году проект был переработан Микеланджело, но и он остался лишь на бумаге.

Наконец, кардинал Алессандро Фарнезе, пожалуй, самый известный покровитель искусств того периода, в 1561 году выделил средства и поручил Якопо Бароцци, известному как «Иль Виньола», одному из своих любимых архитекторов, спроектировать и построить церковь Джезу в Риме. Архитекторы-иезуиты Джованни Тристано и Джованни де Розис активно участвовали в разработке интерьера и руководили нынешним строительством. Недовольный проектом Виньолы для фасада, кардинал Алессандро Фарнезе выбрал проект Джакомо делла Порта. Строительство церкви началось в 1568 году, но после смерти Виньолы оно было завершено Джакомо делла Порта в 1575 году. На момент освящения в 1584 году церковь была самой большой и первой полностью новой церковью, построенной в Риме после разграбления 1527 года.

Во второй половине XVII века было выполнено живописное оформление Джованни Баттистой Гаулли, известным как Бачичча, и были проведены работы над двумя большими часовнями в трансепте: часовней Святого Франциска Ксавьера и особенно роскошной часовней Святого Игнатия.

В ходе событий конца XVIII века, последовавших за роспуском Ордена (1773 г.), храм лишился многих богатств.

В 1814 году церковь была возвращена иезуитам. К середине XIX века была украшена кафедра и построен главный алтарь. С 1858 по 1861 год благодаря щедрости принца Алессандро Торлонии, который распорядился облицевать неф мрамором, храм был украшен.

Иль Джезу часто называют поворотным пунктом в истории христианской архитектуры. Это первый храм, построенный в полном соответствии с решениями Тридентского собора. Собор требовал пространства, где прихожане могли бы целиком сосредоточить внимание на алтаре - для мессы и проповедей. Архитектор Джакомо Бароцци да Виньола учёл это: он отказался от центрической схемы Возрождения в пользу удлинённого базиликального плана с одним просторным нефом, перекрытым цилиндрическим сводом. Трансепт не выделен отдельно - он воспринимается как средокрестие. По бокам расположены капеллы. Купол опирается на восьмиугольный барабан.

Если фасад выглядит сдержанно (что соответствовало строгим канонам ордена), то внутри вас ждёт.. да куда там ждет, на вас обрушивается ослепительное барочное великолепие.
Композиция Иль Джезу стала каноническим образцом. По её подобию строили иезуитские храмы по всей Европе,  а также в Латинской Америке. Построенная в стиле между ренессансом и барокко, церковь Иисуса оказала большое влияние на священную архитектуру церквей в Италии и других странах мира, создав то, что именуется “иезуитский стиль”. Термин ныне оспаривается, но не среди меня, например.

«Триумф имени Иисуса» (Il Trionfo del nome di Gesù, 1672-1683) считается одним из величайших шедевров эпохи зрелого барокко и вершиной мастерства иллюзионизма.  

Джованни Баттиста Гаулли (Иль Бачичча) использовал сложнейшие ракурсы и технику кьяроскуро, чтобы создать эффект глубины. Это настолько поразительно, что я не знаю, как описать, пространство оживает и движется, захватывая тебя и унося потоком. Все дело в главной особенности фрески - в сочетании живописи и архитектурной лепнины работы скульптора Антонио Раджи по эскизам Бачиччи. Тёмные облака и фигуры грешников буквально вываливаются из нарисованного неба внутрь реального пространства храма, отбрасывая тени на позолоченный потолок. Боже, какие там тени. Это называется иллюзия «прорыва» (di sotto in sù): Для находящегося внизу зрителя потолок кажется.. кажется это не потолок, а прямой канал в небеса.

Когда фигуры пробиваются сквозь потолок, когда они выходят из центральной панели и наплывают на стены, создается полная иллюзия объема.

Капелла Святого Андрея построена на месте, где ранее находилась небольшая церковь Сант-Андреа, снесенная для строительства нынешней церкви Джезу. Изначально посвященная мученикам, она сохранила имя покровителя

Фрески на арке (мученики Свят. Панкратий, Свят. Цельс, Свят. Вит, Свят. Агапит), на колоннах (мученицы Свят. Кристина, Свят. Маргарита, Свят. Анастасия, Свят. Цецилия, Свят. Люсия, Свят. Агата), на своде (Слава Девы Марии в окружении святых мучеников), на консолях (Свят. Климент, Свят. Игнатий Антиохийский, Свят. Киприан, Свят. Поликарп), в люнетах (Свят. Агнесса и Свят. Люсия в мучениях), на стенах (Мучения первого мученика Свят. Стефана и диакона Свят. Лаврентия) и алтарная картина, изображающая мученичество святого Андрея, выполнены флорентийским художником Агостино Чампелли (1578–1640).

Капелла Страстей Христовых

Названная так в честь сцен Страстей Христовых, которые начинаются в люнетах (Иисус в Гефсиманском саду, Поцелуй Иуды) и продолжаются на шести полотнах: четырех на колоннах (Христос у колонны, Христос в претории, Христос перед Иродом, Ecce Homo) и двух на стенах (Восхождение на Голгофу, Распятие). Вместо нынешнего алтарного образа, написанного Джованни Гальярди, изображающего Мадонну с младенцем на троне в окружении святых-иезуитов, здесь находилась картина «Снятие с креста» Сципионе Пульцоне, которая сейчас хранится в Метрополитен-музее в Нью-Йорке.

Эта работа является результатом сотрудничества Джузеппе Валериани (1542–1596) в разработке проекта и Гаспаре Челио (1571–1640) в живописи; она также включает в себя «Апофеоз орудий Страстей Христовых» на своде и изображение евангелистов в четырех парусах (паруса (или пандативы) - это архитектурные элементы в виде сферических треугольников или овалов, которые помогают сделать плавный переход от стен к своду купола).

Входная арка часовни украшена сценами и фигурами из Ветхого Завета, завершающими изображение темы божественной милости, жертвы и спасения. Под алтарем в бронзовой урне хранятся мощи святого Джузеппе Пиньятелли (1737-1811), одного из главных деятелей восстановления Общества Иисуса в Италии, канонизированного Пием XII в 1954 году. На боковых стенах два медальона указывают на гробницы отца Яна Рутаана (1785-1853) и отца Педро Аррупе (1907-1991), соответственно 21-го и 28-го генеральных настоятелей Общества Иисуса.

Правая рука святого Андрея Боболы, иезуита и польского мученика († 1657), канонизированного Пием XI в 1938 году, хранится в реликварии на алтаре.

От потолка невозможно оторваться.

Капелла Ангелов.

Гаспаро Гарцони - сын Квирино, дворянина из Йези, в доме которого на Пинчио святой Игнатий нашел свой первый римский дом, – держал эту часовню под своим покровительством, и впоследствии она перешла к семье Витторио Дельфини. Я зачитывалась описаниями как сказкой :).

Особый интерес представляют росписи на своде - «Коронация Девы Марии» - и алтарная картина - «Ангелы, поклоняющиеся Святой Троице» - обе работы Федерико З(Ц)уккаро (1542–1609). Этот же художник написал и две панели на боковых стенах: «Падение мятежных ангелов» справа и «Ангелы, освобождающие души из чистилища» слева. Таким образом, главные фрески часовни включают изображения рая, ада и чистилища.

Статуи ангелов, занимающие ниши в колоннах, созданы скульпторами, работавшими в период с конца XVI по начало XVII века, в том числе Силлой Лонги (1560-1619 или 1622) и Фламинио Ваккой (1538-1605).

Особой ценностью обладают четыре мраморные панели, на которых вырезаны пышные гирлянды из цветов и фруктов: они происходят из терм Тита, откуда были вывезены в 1594 году. В XVII веке их украсили крылатыми головами херувимов, возможно, чтобы придать сакральный характер языческому произведению.

 

Алтарная ниша святого Игнатия.

Капелла Святого Франциска Ксавьера была построена по проекту Пьетро да Кортона (1596-1669) по заказу монсеньора Джованни Франческо Негрони, впоследствии возведенного в сан кардинала, который получил покровительство этой часовни. Алтарный образ, изображающий смерть святого Франциска Ксавьера на острове Санчиано на Дальнем Востоке, является работой мастера XVII века из Рима, Карло Маратти (1625-1713).

Декорации арки над капеллой – слава святого на небесах в центре; распятие святого, пропавшеe в море и возвращенное ему крабом, слева; крещение индийской принцессы справа - выполнены генуэзским художником Джованни Андреа Карлоне (1639–1697).

На ступени алтаря находится серебряный реликварий, в котором хранится правое предплечье святого, отделенное от тела (почитаемого в церкви Святого Павла в Гоа, Индия, где святой Франциск Ксавье долгое время служил) генералом Компании, отцом Клаудио Аквавивой, в 1614 году....Надо было видеть, насколько завороженно я читала на сайте церкви описание капеллы. Отделенное от тела? Mi scusi.

В конце 1679 года Бачичча (1639-1709), написал фреску «Поклонение мистическому агнцу» в апсиде. Фреска иллюстрирует сцену, описанную в книге Откровения.

Вера, одолевающая Идолопоклонство работы Джованни Теодона. Установлена неподалеку от главной святыни церкви - здесь хранятся мощи святого Игнатия Лойолы.

Скульптурная группа парная - вторая называется Религия, побеждающая Ересь.

И снова купола.

Первоначально посвященная Рождеству, капелла Святого Семейства сегодня получила свое название от темы нынешнего алтаря работы римского художника Джованни Гальярди. Оригинальные картины, датируемые концом XVI века, принадлежат Николо Чирчиньяни, известному как Иль Помаранчио (1516–1596), любимому художнику иезуитов конца XVI века.

Эта капелла, первоначально посвященная апостолам, теперь посвящена святому Франциску Борджиа, испанскому герцогу Гандии, который, овдовев, отказался от своего титула и привилегий, чтобы вступить в Общество Иисуса, третьим генеральным настоятелем которого он впоследствии стал. Алтарная картина - «Святой Франциск Борджиа в молитве» - создана братом Андреа Поццо (1642-1709), в прошлом веке она была изменена Гальярди с добавлением изображений мучеников Общества Иисуса.

Фрески на своде (Пятидесятница) и в люнетах (слева - мученичество святого Петра, по бокам - вера и надежда; справа - мученичество святого Павла, по бокам - вера и любовь) - работа Николо Чирчиньяни, известного как Помаранчио (1516-1591).

Пьер Франческо Мола (1612-1688) расписал боковые стены (слева - Святой Пётр в Мамертинской тюрьме, крестящий святых Процессо и Мартиниано, справа - Обращение святого Павла).

По бокам расположены четыре мраморных погребальных памятника второй половины XIX века, принадлежавшие семье маркизов Феррари.

 

По четырем сторонам свода надписи.

«In omnem terram» + «exivit sonus eorum» - «По всей земле проходит звук их», «et in fines orbis terrae» «и до крайних пределов круга земного», «verba eorum psal XVIII . Это Псалом 18:5: «Небеса проповедуют славу Божию».

 «In omnem terram exivit sonus eorum, et in fines orbis terrae verba eorum».
«По всей земле прошел голос их, и до пределов вселенной слова их»

Апостол Павел цитирует эти слова в Послании к Римлянам, говоря о проповеди христианского учения, распространившейся по всему миру... Где же и быть этим словам, как не в Риме?

Это иезуитское великолепие отнимает много сил, прямо хочется чего-то простого. Ну, условно простого, конечно.

Фонтан Черепах просто отлично работает на контрасте. Очень милый, самый милый, наверное, из всех римских фонтанов.

Фонтан Черепах украшает небольшую площадь Маттеи, названную так в честь могущественной римской семьи, которой когда-то  принадлежали окружающие площадь дворцы. Фонтан был создан в стиле позднего Ренессанса между 1580 и 1588 годами по проекту архитектора Джакомо делла Порта, а фигуры юношей были исполнены Таддео Ландини.

Так, ну привет, ушли, называется, подышать от делла Порта.

Как и многие другие фонтаны того времени, он был построен с целью обеспечения жителей города питьевой водой и вошёл в группу из восемнадцати фонтанов, сооружённых в Риме в XVI-м веке по распоряжению  папы Григория XIII-го, после реконструкции древнеримского акведука Аква Вирго, построенного при Марке Агриппии в 19 годах до н.э. Восстановление акведука, переименованного в Аква Верджи, завершилось в 1570 году, после чего были начаты работы по возведению подземных вторичных водоотводов.

Фонтан Черепах стал одним из немногих римских фонтанов, который был построен не за государственный счёт или за счёт Римско-Католической Церкви, а на средства частного лица.

Пуританские нравы XIX века заставили укротить даже античные идеалы, и эфебы прикрыли тела бронзовыми листочками, словно город стыдливо отводил взгляд от собственной древней красоты. Металл приглушил дерзкую откровенность античности, подчинив её строгим канонам нового века.

Но время шло, и в ходе одной из реставраций эта искусственная скромность начала таять: три листочка сняли. Лишь один эфеб остался полуприкрытым - словно молчаливый свидетель перемен, застывший между двумя мирами: стыдливым прошлым и возвращающимся к себе настоящим.

Мне кажется, или юноши пытаются их утопить?

Эфебы мальчики крупные, их на память не унесешь, а вот черепашкам не раз приходилось  становиться жертвами  чужой алчности: их постоянно пытались украсть. В 1944 году они пропали все - четверо безмолвных спутников фонтана растворились в хаосе войны. Но судьба оказалась милостивой: черепашек нашли и вернули на место, словно город выдохнул с облегчением. Но от судьбы не уйдешь, в 1979 году одна из черепашек исчезла навсегда. Тогда было принято решение: на своём привычном месте остались копии , готовые и дальше играть свою роль в ансамбле фонтана. А оригиналы отправились под надёжную защиту Капитолийских музеев - как драгоценные свидетели бурной истории, которую они прожили вместе с городом.

Изменено 6 октября6 окт пользователем CameronQ

5 часов назад, CameronQ сказал:

Мне кажется, или юноши пытаются их утопить?

Мне кажется, они хотят устроить между ними соревнование, кто быстрее до центра чаши доплывёт.

5 часов назад, CameronQ сказал:

Но от судьбы не уйдешь, в 1979 году одна из черепашек исчезла навсегда.

Интересно, какая? Они же все разные там.

2 часа назад, DTN сказал:

Интересно, какая? Они же все разные там.

Если у ворюги не было личных мотивов, то наверное, та, у которой минимальное соприкосновение пластрона с фонтаном. Люди стали ленивые.

Изменено 7 октября7 окт пользователем CameronQ

А теперь небольшой рассказ о том, как ниточки связались в узелок.

У меня так мозг интересно работает, одной половиной пишу про Иль Джезу, например, а второй думаю, что скоро уже спустимся с Капитолия и пойдем мимо Монте Джордано.. и тут какое-то неясное беспокойство возникает, как будто что-то упускаю. И никак не могу нащупать. что именно. Ладно.

Монте Джордано... Монте Джордано это Орсини, при них я собиралась рассказать как раз в одной из частей последнего римского дня. Орсини... Бомарцо... А перед Бомарцо был Орвьето с колодцем Святого Патрика. И папа римский, убежавший из Рима, когда его грабили... Стоп! Где-то здесь. Борго, Ватикан, замок Святого Ангела... коридор.. Есть! Осталось все эти приличным языком изложить.

Вот как я планировала рассказывать.

Связь рода Орсини с римским районом Борго  очень тесная. Более того, Борго был частью того западного пространства Рима, где Орсини последовательно укрепляли своё влияние. В Средние века Орсини сформировали в Риме фактически «территориальный пояс владений», протянувшийся от их главного комплекса на Монте-Джордано через район Понте и мост Сант-Анджело к Борго и Ватикану. Исследования истории средневекового Рима прямо отмечают Борго вокруг Ватикана как одну из двух главных зон, где Орсини концентрировали приобретённые владения.
Ключевым элементом этой системы был Замок Святого Ангела. Замок находился непосредственно у Борго и контролировал мост через Тибр - важнейший путь между средневековым Римом и Ватиканом. Особенно важен папа Николай III (Джованни Гаэтано) Орсини (1277–1280). При нём началось создание укреплённого прохода Passetto di Borgo, соединяющего замок Святого Ангела с Ватиканом. Это позволяло папе в случае опасности быстро укрыться в крепости.
Почему именно это место было важно Орсини. Здесь сходились сразу несколько факторов:
Ватикан - центр папской власти, с которой Орсини были тесно связаны.
Мост Сант-Анджело - стратегический переход через Тибр.
Замок Святого Ангела - важнейшая крепость.
Борго - жилой и торговый район между замком и собором Святого Петра.
Монте-Джордано -  один из главных римских центров самого рода Орсини.
Причём это была не просто случайная близость владений. После возвышения Орсини в XII–XIII веках их разные ветви закреплялись в разных частях Рима. Источники различают, например, Orsini de Monte на Монте-Джордано, Orsini de Campo  в районе Кампо-деи-Фьори и Orsini de Ponte, связанных с зоной Понте и Сант-Анджело. Если представить средневековый Борго на карте, то Орсини находились буквально у его стратегического входа: их владения на Монте-Джордано → Понте → мост Сант-Анджело → Борго → Ватикан.
Именно поэтому история Борго - это одновременно история папства, Ватикана, замка Святого Ангела и римских баронских родов, среди которых Орсини были одной из главных сил.

Упс. Похоже, это будет не небольшой рассказ, а два небольших рассказа. Или три.

И вот, значит, вторая половина мозга шарится по Монте-Джордано, а первая освободилась и идет себе самостоятельно. В одной половине головы у нас Орсини, а в другой -  почему 1527 год кажется таким знакомым. И теперь два процесса идут параллельными курсами.

Я читаю про вояк-забияк из рода Орсини, и я ищу информацию про разграбление Рима и думаю, что в 2027 будет отмечаться пятисотлетие и наверняка на сайте Ватикана есть какое-то упоминание об этом. Почему Ватикана, а не Рима – так это спросите у моего причудливого мыслительного процесса. Раз там был замешан папа из рода Медичи, значит, Ватикана это как-то должно касаться, vero?

Историческую справку с дополнениями и дополнениями к дополнениям я сейчас выложу под глазом, а пока скажу, что параллельные процессы внезапно пересеклись, и эта точка была ровно за 499 лет до того, как мы пришли в Собор Святого Петра (я не буду пересчитывать старое летоисчисление в новое: во-первых, я запутаюсь, а во-вторых, это будет не так красиво).

Очень-очень длинно и временами нудно :). Камилло Орсини, Лоренцо Орсини, Коньячная лига, Шарль де Бурбон, папа Климент VII, разграбление Рима и швейцарская гвардия.

Читаю я, значит, про Орсини. Ну, про Вичино мы все помним, но есть же и другие.  И среди многих, был такой персонаж, Камилло Орсини.

Капитан удачи, наемник, он служил в армии Венецианской республики, Королевской французской армии, Церковной государственной армии, армии Священной римской империи, был генерал-капитаном церкви, капитан-генералом армии Венецианской республики, генерал-лейтенантом короля Франции,  командиром венецианской пехоты, командиром  папской легкой кавалерии. Прошел прошел шесть  войн, включая войну Коньякской* лиги, которая имела непосредственное отношение к разграблению Рима, участвовал в двенадцати крупных сражениях. И при этом вот как отзывается о нем Доменико Промис, итальянский историк и нумизмат:

«Fu Camillo valoroso in battaglia, ma cauto e lento ne’ consigli, dando maggior lode ai prudenti che agli arditi: odiatore acerrimo dell’indisciplina, punì nel capo moltissimi soldati suoi in Dalmazia, ed a tal ordine li ridusse che dicevasi che un soldato dell’Orsino pareva un monaco di Francia: fece grande professione di onore, ed in quell’età di tradimenti, il nome suo è fra i pochissimi che passassero incolpati» (Domenico Promis parlando di Camillo Orsini)

"Камилло был храбр  в бою, но осторожен и медлителен в своих советах, воздавая больше хвалы благоразумным, яростно ненавидя недисциплинированность, он  наказал многих своих солдат в Далмации и привел их в такое состояние порядка, что говорили, будто солдат Орсино был похож на французского монаха: в эпоху повальных предательств и частой смены сторон Орсини остался одним из немногих с безупречной репутацией верности долгу"

Что за чудо-зверь.

Камилло Орсини (Рим, 1492-Рим, 8 апреля 1559). В возрасте десяти лет он был посвящен в воинское дело, в 1508 году служил у Бартоломео д'Альвиано в Кадоре, а затем в 1510 году перешел на службу в Папскую область. Он занимал эту должность до тех пор, пока папа Лев X не сверг и не казнил своего тестя Джампаоло Бальони, правителя Перуджи.

Вот опять. Люблю историю, полторы строчки – и какие страсти  за ними. А кто-то из наследников знатных родов вообще спокойно жил в то время?

 Он принимает участие в обороне Рима от ландскнехтов коннетабля Бурбона. Они врываются в город, воспользовавшись густым туманом, который исключает возможность артиллерийского огня из замка Сант-Анджело . Враги захватывают город всего за два часа боя. Орсини охраняет районы Понте и Парионе (Борго Леонино) с отрядом в 1000 человек, в основном импровизированных войск, поскольку многие из них - художники и ремесленники без военного опыта. Он сражается с отчаянием; захватывает два вражеских знамени; следует за имперским контрнаступлением; папские войска вскоре уничтожены или рассеяны. Из его людей выживает лишь около ста человек. Он движется вместе с Валерио Орсини , Симоне Тебальди и Джовамбаттистой Савелли, с 200 всадниками он пытается противостоять испанцам у Понте-Систо. Он покидает Рим и несколько дней ничего о себе не сообщает, настолько, что его считают погибшим. Он находит убежище в Нарни; в Маршиано (города в Умбрии) присоединяется к объединенной армии делла Ровере.

* Война Коньякской лиги - это военный конфликт 1526-1530 годов, бывший частью масштабных Итальянских войн.

Участники конфликта.

Коньякская лига: Франция, папа римский Климент VII, Англия, Венецианская республика, Флоренция, Милан и Наварра.

Противники: Священная Римская империя (император Карл V Габсбург) и Испания.

Лигу создали 17 мая 1526 года в городе Коньяк (Франция) с целью остановить усиление и доминирование Испании и Габсбургов в Италии. Толчком послужил плен французского короля Франциска I после поражения при Павии.

Ход войны и итоги

Война складывалась неудачно для союзников. В 1527 году имперские войска разграбили Рим, а папа римский фактически вышел из Лиги. В 1529 году Франция заключила с императором сепаратный мир. Конфликт завершился победой Карла V и укрепил господство Испании в Италии

Дворец Орсини на Монте-Джордано оказался одним из первых объектов нападения. Среди защитников Рима 6 мая был Камилло Орсини (Camillo Orsini). В источниках о бою за Борго Сан-Пьетро он упоминается вместе с Ренцо да Чери и Орацио Бальони как один из командиров обороны.

Идем как за клубком Ариадны. Ренцо да Чери - Лоренцо Орсини.

Накануне, 5 мая 1527 года, армия Карла 5 подошла к Риму. Это была огромная, но фактически неуправляемая армия: германские ландскнехты, испанцы, итальянские отряды. Солдатам долго не платили, поэтому они требовали добычи.

Рим оборонял Ренцо да Чери, у него было всего несколько тысяч бойцов, тогда как нападавших было многократно больше. При этом у Рима были мощные укрепления и артиллерия, то есть, при нормальной осаде положение защитников могло быть гораздо лучше.

 Ренцо (Лоренцо) Орсини (Ренцо да Чери) (1475/1476–1536) - военный деятель из рода Орсини, капитан папских и венецианских войск; сын Джованни Орсини, лорда Чери. 

Служба и кампании: с 1510 года - капитан роты из 100 рыцарей на службе Венеции; участвовал в боях против Просперо Колонны и Сильвио Савелли, взял 50 пленных у Кастильоне‑Лодиджано; в 1522 году выступал на стороне Франции против Флоренции, разбил Джероламо деи Пеполи. 

Роль в Sacco di Roma (1527): находился в Риме, организовывал оборону города от ландскнехтов. 

Владения: получил от папы викариатство замка Биеда (ныне Блера). 

Смерть: погиб в январе 1536 года близ Блеры в результате падения с лошади во время охоты. 

 А теперь немного хронологии 6 мая 1527 года.

 Время - около 4 часов утра.

 Атака началась еще до полного рассвета. Имперцы ударили прежде всего в районе Борго, Ватикана и ворот Санто-Спирито. Одновременно предпринимались отвлекающие атаки. И здесь произошла неожиданная вещь – над Тибром поднялся густой туман, который лишил римскую артиллерию возможности нормально обстреливать атакующих. Для Ренцо это было серьезной проблемой – его главное преимущество – укрепления и огонь с высоты резко уменьшились.

 Ренцо находился непосредственно среди защитников.

Источники расходятся в оценке его действия. Историк Франческо Гвиччардини представил его действия весьма критически и утверждал, что после прорыва Ренцо фактически призывал людей отходить к более безопасным местам. Но существуют и противоположные свидетельства. Ренцо пытался остановить бегущих защитников и заставить их продолжать оборону. Один из рассказов описывает, как Ренцо и Орацио Бальони преследовали тех, что покидал стены и пытались вернуть их к бою.

Затем произошло событие, которое на несколько минут изменило ход боя. Шарль де Бурбон* лично повел солдат к стенам. Он был очень заметен – на нем была белая накидка, благодаря которой его могли видеть собственные солдаты. Когда Бурбон поднимался по лестнице к стене, его поразила пуля из аркебузы. Он получил смертельное ранение. Позднее Бенвенуто Челлини утверждал, что именно он произвел смертельный выстрел, однако это нельзя считать установленным фактом.

 На какое-то время защитники решили, что после гибели командующего враг отступит, но произошло обратное. Имперская армия не прекратила штурм. Командование фактически перешло к Филиберу де Шалону, князю Оранскому, а солдаты продолжали лезть на стены.

И вот здесь положение стало практически безнадежным. Получается парадоксальная картина. Ренцо Орсини 6 мая 1527 года защищал Рим от армии Карла V, а человек, который руководил штурмом, Шарль де Бурбон, погиб в первые часы атаки. И все же Рим пал в тот же день. Причина была не в том, что после смерти Бурбона появился новый гениальный командующий, напротив – армия превратилась в озверевшую толпу, которая уже не хотели вести правильную осаду, а ломилась за обещанной добычей.

 *Шарль (Карл) III де Бурбон (17 февраля 1490 - 6 мая 1527) - французский полководец, коннетабль Франции (1515-1522) и 8-й герцог де Бурбон. Известен как «коннетабль де Бурбон».

Годы жизни: 17 февраля 1490 года - 6 мая 1527 года (погиб в возрасте 37 лет). 

Титулы: герцог де Бурбон (с 1505 года), граф де Монпансье, дофин Оверни, вице-король Милана (1516–1521).

Военная служба: Занимал высшую военную должность коннетабля Франции при короле Франциске I.

Измена королю: Из-за конфликта с матерью короля Луизой Савойской по поводу огромного наследства его жены Сюзанны де Бурбон Шарль впал в немилость. В 1522 году он лишился должности коннетабля, а в 1523 году заключил тайный союз с императором Священной Римской империи Карлом V и английским королем Генрихом VIII против Франции.

Битва при Павии: Перейдя на сторону врагов Франции, он воевал против своих соотечественников и в 1525 году разбил французскую армию при Павии, взяв в плен самого короля Франциска I.

Гибель: Был смертельно ранен 6 мая 1527 года во время штурма Рима имперскими войсками.

После гибели Бурбона имперские солдаты прорвались через укрепления, ландскнехты ворвались в район Борго и к базилике Святого Петра, а испанские части заняли другие районы, оборона начала рассыпаться.

 В этот момент рядом с папой Климентом VII находилась швейцарская гвардия. Из 189 швейцарцев, находившихся в Риме, 147 погибли в тот день, защищая папу. Остальные 42 получили приказ вывести Климента VII в безопасное место.

Швейцарцы заняли оборону около Ватикана. Их командир Каспар Ройст (Kaspar Roeist) был ранен. Часть гвардейцев продолжала сдерживать нападающих, пока небольшая группа под командованием Геркулеса Гёльди получила возможность вывести папу. По данным Ватикана остальные швейцарцы погибли в бою вместе с примерно двумя сотнями беженцев у алтаря Святого Петра.

У Ватикана существовал узкий укрепленный проход по городской стене – Пассето ди Борго, соединяющий Ватикан с замком Святого Ангела . Он и сейчас существует, посмотрите на виа деи Корридори – особенно красиво это выглядит  сверху в режиме "спутник".

Google Карты

Google Карты

Найти информацию о местных компаниях, посмотреть карты и получить указания о маршруте в Картах Google.

 Когда стало понятно, что враг уже в Борго, Климента VII повели по этому проходу. Представьте ситуацию – снаружи идут бои, солдаты противника уже ворвались в Ватикан, а папа в спешке идет по узкому коридору над стеной, окруженный оставшимися швейцарцами. Именно этот проход позволил ему попасть в замок  и избежать захвата.

И здесь есть важный момент. Папа спасся не потому, что вся швейцарская гвардия успела уйти с ним. Наоборот, большинство гвардейцев осталось снаружи и погибло, задерживая нападающих.

Вот здесь судьбы Ренцо Орсини и папы расходятся.

Ренцо был командующим обороной города, но после прорыва периметра уже невозможно было управлять всей обороной как единой армией. Рим превратился в отдельные очаги сопротивления. И это объясняет одну важную вещь. Ренцо Орсини не мог просто закрыть ворота и остановить разграбление. Нападавшие уже находились внутри. А армия императора представляла собой огромное скопление наемников, которым не платили жалование. После прорыва дисциплина практически исчезла, началась добыча.

Ночь 6 мая

Климент оказался заперт в замке Святого Ангела. А внизу в Риме началось то, что вошло в историю как Sacco di Roma*.

В течение последующих дней происходили убийства, грабежи, изнасилования, похищения людей ради выкупа, осквернение церквей и уничтожение произведений искусства. Ватикан так же подвергся разграблению. По оценке Ватикана, насилие продолжалось около 8 дней, а всего армия Карла V оставалась в Риме еще почти девять месяцев..

6 мая утром Ренцо Орсини еще пытается удержать стены. 6 мая днем погибает Шарль де Бурбон, 6 мая швейцарцы ведут последний бой, 6 мая Климент VII бежит по Пассето, 6 мая вечером Рим оказывается  в руках захватчиков.

А дальше начинается трагедия в том смысле, что спасение папы еще не успех – папа Климент VII становится пленником в замке Святого Ангела, в конце концов ему приходится капитулировать и согласиться на тяжелые условия.

И еще интересная деталь. Ренцо Орсини и швейцарская гвардия фактически решали одну и ту же задачу  - удержать Рим и дать Клименту VII возможность выжить. Но именно швейцарцы вывели папу через Пассето.

История Ренцо да Чери и разграбления Рима - это по мнению некоторых биографов история самоуверенности, которая обернулась катастрофой. Вот что известно из источников, прежде всего из «Истории Италии» Франческо Гвиччардини и хроник современников.

Климент VII поручил Ренцо да Чери главную ответственность за оборону Рима. Ренцо был опытным кондотьером, ветераном осад Кревы, Тревизо и Марселя - человеком с репутацией специалиста по обороне городов. Папа доверился ему, хотя, по замечанию Гвиччардини, до этого «презирал Ренцо да Чери больше всех других капитанов» - и вдруг, в момент крайней опасности, полностью положился на него. Гвиччардини видит в этом парадокс: человек, которому папа не доверял в мелких делах, получил полную власть в решающий момент. 

Гвиччардини в XVIII книге «Истории Италии» предъявляет Ренцо несколько конкретных обвинений: 

1. Набрал не армию, а толпу. Из-за нехватки времени Ренцо привёл мало обученных солдат, но зато «много бессильной и неопытной толпы, собранной наспех из конюшен кардиналов и прелатов, из лавок ремесленников и трактиров». 

2. Построил слабые укрепления. Баррикады в Борго, по общему мнению, были хрупкими, но Ренцо считал их достаточными. 

3. Отказался разрушить мосты через Тибр. Это был ключевой тактический просчёт. Если бы мосты были срезаны, нападающим пришлось бы сосредоточиться на Борго и Трастевере, что сильно затруднило бы прорыв. Ренцо не позволил этого сделать, уверенный, что удержит оборону. 

4. Отклонил подкрепления. Когда граф Гвидо де Росси приближался к Риму с войсками, Ренцо 4 мая отправил ему письмо от имени папы через епископа Вероны: Рим достаточно снабжён и укреплён, пусть Гвидо пришлёт лишь 600-800 аркебузиров, а остальными силами присоединится к армии Лиги. Гвиччардини замечает, что это письмо, хоть и не причинило вреда (Гвидо всё равно не успел), показывает, как плохо Ренцо оценивал опасность. 

5. Бежал с криком «Спасайтесь!». Когда стены были пробиты, Ренцо, вместо того чтобы организовать отпор, крикнул: «Враг внутри! Спасайтесь, отступайте в самые безопасные места!» - и оборона мгновенно рухнула. Защитники бросились бежать, многие - через Сикстинский мост, многие утонули в Тибре.

 Луиджи Гвиччардини (брат Франческо), написавший отдельную книгу о разграблении Рима, также фиксирует этот момент: «Если кто-то надеялся, что руководство Рима сможет собраться и дать отпор, это представление было отвергнуто Ренцо да Чери, который крикнул: "Враги внутри! Спасайтесь!"». 

Во время штурма Ренцо сначала укрылся в замке Святого Ангела вместе с Орацио Бальони и французским представителем Ланже. Там он оказался в осаде вместе с папой и ещё 950 людьми. После того как положение в замке стало невыносимым, Ренцо покинул его и присоединился к французской армии под командованием Лотрека, которая двигалась на юг, к осаде Неаполя. Но пришёл он к французам лишь с 800 пехотинцами - вместо 6000, которых запрашивал Лотрек. 

Отношение Климента к Ренцо было двойственным и в итоге враждебным:

До катастрофы - презрение, внезапно сменившееся полным доверием. Гвиччардини прямо пишет: папа «обычно презирал Ренцо да Чери выше всех других капитанов», но в момент опасности «полностью отдался в его объятия и его суждение». 

После катастрофы, согласно хронике, «папа Климент VII не замедлил его обвинить,  то есть открыто возложил на Ренцо вину за провал обороны. 

Это согласуется с общей картиной, которую рисует Гвиччардини: Климент, запертый в замке, искал виноватых, и Ренцо с его самоуверенными заявлениями («Рим достаточно укреплён») и криком «Спасайтесь!» стал удобной мишенью.

Гвиччардини, при всей строгости к Ренцо, всё же признаёт объективные обстоятельства: 

У Ренцо было слишком мало времени для подготовки - Климент сам распустил швейцарцев и «Чёрные банды» незадолго до нападения.

Армия имперцев превосходила защитников в несколько раз (20–30 тысяч против ~5 тысяч ополченцев и 189 швейцарцев).

Густой туман в утро штурма сделал артиллерию замка Святого Ангела бесполезной - а именно она была главным преимуществом обороны. 

Многие римляне из партии Колонна сочувствовали нападавшим и не сопротивлялись. 

Герцог Урбино, командовавший армией Лиги, проявил преступную медлительность, потратив драгоценные дни на захват Перуджи вместо того, чтобы спешить к Риму. 

Так что вина Ренцо - не в предательстве, а в фатальной самоуверенности: он переоценил свои силы, недооценил противника и отверг помощь, которая могла бы спасти город.

Есть еще один Орсини, которого легко перепутать с Ренцо – Джампаоло да Чери (Орсини), его сын. Он 6 мая тоже участвовал в обороне – с небольшим отрядом легкой кавалерии сопротивлялся ландскнехтам сначала у Порта Сеттимиана, а затем у Понте Систо. После прорыва он укрылся в замке Святого Ангела и вышел оттуда толь 7 июня после капитуляции Климента VII.

Итак. 6 мая 1527 года войска императора Карла V (в основном немецкие ландскнехты и испанские солдаты) в ходе войны Коньякской лиги ворвались в Рим. Папа Климент VII (из рода Медичи) к тому моменту пытался ослабить влияние Габсбургов и создал против них союз. Когда императорская армия подошла к городу, папа не стал ждать штурма в Ватиканском дворце. Он воспользовался тайным укреплённым проходом (пассетто) и перебрался в замок Святого Ангела. Там он оказался в осаде. 

Положение в замке становилось всё тяжелее. Климент VII вступил в переговоры с имперцами. В итоге 6 июня 1527 года он капитулировал.

Условия капитуляции были тяжёлыми:

Папа заплатил огромный выкуп - 400 тысяч дукатов.  Святой Престол отказался от прав на ряд городов: Парму, Пьяченцу, Чивитавеккью и Модену. После выполнения условий Климент VII смог покинуть замок. 

Сразу после капитуляции папа не уехал из Италии сразу. Сначала он отправился в Орвието. Позже, в июне 1528 года, переехал в Витербо. А обратно в Рим он вернулся только в октябре 1528 года. К тому моменту город был сильно разорён: население резко сократилось, многие здания лежали в руинах.

Разграбление Рима и вынужденный уход папы нанесли серьёзный удар по престижу папства. Многие современники увидели в этом знак ослабления авторитета Святого Престола. Событие часто рассматривают как один из рубежей, после которого эпоха культурного расцвета (Возрождения) в Риме пошла на спад. 

*6 мая 1527 года войска императора карла V захватили Рим. В истории это событие получило название Sacco di Roma – мешок Рима. Ужасное название

 «Sacco di Roma» - это итальянское название события 1527 года, которое в русском языке принято называть «разграблением Рима».

Слово sacco в итальянском буквально означает «мешок», но в историческом контексте у него есть устоявшееся переносное значение - «разграбление», «захват с опустошением». Оно восходит к военному термину: взять город «на сакко» (на разграбление) - значит отдать его на милость войскам, разрешить солдатам забирать добычу, грабить дома, церкви и дворцы. Похожие по смыслу выражения есть и в других языках: например, английское sack («разграбить город») и французское sac имеют общее латинское происхождение. Ну в целом и понятно, наемники мешками выносили награбленное.

 В тот день войска императора Карла V ворвались в Рим и несколько месяцев подвергали город систематическому грабежу, насилию и разрушениям. Поскольку это было именно санкционированное (или, по крайней мере, не остановленное командованием) опустошение города, для описания идеально подошло слово sacco.

Так название закрепилось в историографии: Sacco di Roma стало каноническим обозначением этой катастрофы, которая считается одним из переломных моментов эпохи Возрождения и тяжёлым ударом по престижу папства.

 И пока мы стояли в очереди, происходила очень торжественная церемония. Да, вот прямо именно в это время.

 6 мая стало особой датой швейцарской гвардии, в это день новые гвардейцы принимают присягу, они клянутся верно служить папе и отдать за него жизнь, если понадобится. В истории гвардии был уже день, когда клятва была исполнена дословно почти полным составом отряда. Швейцарцы сделали то, ради чего существовала гвардия. Их было 189 человек, погибли 147. Папа спасся, большинство телохранителей погибли.

 Ну и очень хорошо, что сейчас не 2027 год. Потому что 6 мая 2026 мы спокойно прошли в Сан-Пьетро. Через год, думаю, все перекроют.

И значит, вот почему на гвардейцах были знаки отличия.  И значит, мы на капельку причастны к историческому событию.

 

Изменено 8 октября8 окт пользователем CameronQ

Ответ ТТВ в телеге про ожидаемую новинку.

"Добрый день!
Изначально планировали новый тур по Северной Италии.
Проанализировали имеющийся ассортимент наших туров и поняли, что у нас эта часть Италии представлена обширно и достаточно подробно.
Конечно, что-то еще не охвачено, но в целом сложилось впечатление, что наши постоянные и даже наши новые клиенты Северную Италию знают хорошо.

Поэтому хотим предложить другую программу. Планируется развернутая программа в Риме и окрестностях с новыми местами, виллами и садами, развернутая программа в Неаполе с посещением Казерты, острова Искья и др.

Также есть интересные места на побережье между Римом и Неаполем. Это новая программа «Сады и парки Италии с акцентом на области Лацио и Кампания…»  Классика, цветы и море."

Анонс мне очень нравится, посмотрим, что будет в финальной программе .

Хотя кому-то Рим и не нужен, судя по vox populi там же.

10 день, 8 мая 2026 . Рим 3 день, остров без имени и Кола ди Риенцо

Как же здорово - после нескольких часов прогулок по улочкам Рима, после старинных церквей, площадей и бесконечной красоты - вдруг найти маленький сквер в самом центре города. Устроиться возле фонтана, достать уже, наконец, полуостывшие дамплинги и просто наслаждаться моментом. За пределами сквера шумит Рим: гудят машины, звучат голоса, куда-то спешат люди. А здесь будто существует совсем другой мир - спокойный, уютный, наполненный умиротворением.

И никуда не нужно торопиться. Можно просто сидеть, есть свои пельмени, смотреть на воду и чувствовать, как внутри становится тихо и хорошо. Как будто весь мир на мгновение замедлился, оставив тебе это маленькое счастье - быть здесь и сейчас. А самое прекрасное - впереди ещё целых полдня в Риме. Ещё столько улиц, открытий, случайных встреч и красивых мгновений.

Площадь Бенедетто Кайроли перед церковью dei Santi Biagio e Carlo ai Catinari, это именно та церковь, которую я не узнала, подойдя с другой стороны. А всего-то день прошел.

Про Бенедетто Кайроли ничего сказать не могу, был он министром иностранных дел и премьер-министром, но это все осталось там, в девятнадцатом веке, а сейчас у нас есть площадь, фонтан, платаны, розы и пальмы. Это, кстати, не он. Имя на памятнике - Федерико Сейсмит Дода, и был он министров финансов в кабинете Кайроли.

Иногда счастье - это не знаменитые достопримечательности и не идеальные фотографии. Это маленький сквер, фонтан, китайские пельмени и удивительное чувство, что именно сейчас ты там, где и должен быть.

От сквера Бенедетто Кайроли совсем недалеко до Тибра, и путь ложится будто по невидимой линии, соединяющей городскую суету с древней, размеренной жизнью реки. Мысли становятся еще медленнее, если это вообще возможно, они уже не о делах и маршрутах, а о чём-то более тихом - о том, как в одном городе умещается столько эпох, как прошлое прячется в углах и проглядывает из-под современной облицовки.

И когда перед тобой открывается река, приходит чувство перспективы - не только зримой, но и внутренней: будто все мелкие тревоги остаются позади, а впереди - просто пространство и течение, которому не нужно ничего объяснять.

И ты уже мыслишь простыми образами: вот зеленая чистая вода, вот на перилах сидят чайки, вот старый камень моста помнит шаги людей, живших столетия назад. Можно остановиться, облокотиться на парапет, смотреть, как река несёт свои воды мимо дворцов и скромных домов, мимо древних руин и новых кафе, и думать о том, что время течёт так же неизбежно, но при этом оставляет место для тишины.

А ещё приходит чувство причастности -  не громкой, а тихой, почти незаметной: ты стоишь здесь, сейчас, на берегу реки, и в этот миг становишься частью бесконечной череды людей, которые тоже приходили сюда, чтобы просто посмотреть на воду, собраться с мыслями или отпустить что-то важное.

У острова посреди Тибра нет имени. Тиберина это просто тибрская, и хорошо еще, что не просто "остров", как говорили в древности. Максимум, на что готовы были пойти античные римляне, это сказать "остров между двумя мостами"- insula inter duos pontes. Ну а позднее остров стали называть Эскулаповым.

Проходим до Трастевере, чтобы вернуться по двум мостам, связывающими остров с берегами - Фабричио (62 год до н. э.) и Честио (70–42 годы до н. э.).

Существует, как минимум, три легенды о происхождении острова. На самом деле остров образован на основании вулканической скалы и его удобное расположение на пересечении водного пути и торговой дороги было одним из факторов развития города.

Так вот, легенды.

По одной из версий, всё началось в VI веке до н. э., когда римляне свергли последнего царя - Тарквиния Гордого. Урожай, принадлежавший царской семье, нельзя было использовать, и его выбросили в Тибр. Лето было жарким, река обмелела, и груда пшеницы стала ядром, вокруг которого постепенно скапливались песок и ил - так и возник остров.

Другая легенда куда мрачнее: будто бы римляне утопили Тарквиния в реке, и ил с грязью образовали над его телом подводную могилу, которая со временем поднялась над водой. Поскольку к свергнутому царю относились с ненавистью, остров долго оставался диким и не обустроенным - вплоть до III века до н. э. Да, но тогда не надо было рассказывать потом о попытках Тарквиния вернуть себе власть в дальнейшем.

А в 293 году до н. э. Рим настигла страшная чума. В те времена спасение искали в воле богов и обратились к пророчествам Кумской Сивиллы, свитки с которыми ещё при Тарквинии Гордом попали в Рим. Согласно этим предсказаниям, чтобы избавиться от мора, нужно было возвести храм в честь Эскулапа (Асклепия) - бога врачевания. Для этого следовало привезти из Эпидавра статую божества и священную змею - символ бессмертия и неизменный атрибут Эскулапа.

Сенат снарядил корабль, и экспедиция прошла успешно. Когда судно вернулось и вошло в гавань, священная змея покинула его и устремилась к острову, где и исчезла. Римляне восприняли это как божественный знак и решили строить храм именно там. Его посвятили Эскулапу в 291 году до н. э., и, по преданию, чума вскоре отступила. Со временем святилище стало очень почитаемым, а Тиберина - священным местом.

Чтобы подчеркнуть особое значение острова, его берега облицевали травертином - так он стал напоминать корабль. А в центре установили обелиск, который символизировал мачту.

И тут появляется третья, почти сказочная версия: будто Тиберина и есть тот самый корабль, на котором римляне возвращались из Эпидавра. Змея сползла в воду, а судно в тот же миг превратилось в остров. Так миф сплетает воедино путешествие, чудо и исцеление - и придаёт острову образ вечного корабля, плывущего по водам Тибра.

Супер, там еще и змея где-то шарится.

Рядом с островом есть остатки самого старого моста Рима. Его предшественник был деревянным, а строительство каменного моста началось во 2 веке до н.э. Он соединял Бычий Форум с районом Трастевере. В 1598 году восточная часть моста обрушилась во время наводнения. Другая его половина была разобрана в 1887 году при расширении русла Тибра. На сегодняшний день от него осталась лишь одна арка посередине, давшая современное название мосту - Ponte Rotto (Сломанный мост).

 

Кстати, течение довольно быстрое.

Кстати, видно храм Геркулеса.

Историки полагают, что храм Эскулапа возвели именно на острове Тиберина не из‑за чудес и знамений, а по вполне практическим соображениям: удалённость острова от основной части города помогала снизить риск распространения чумы и других опасных болезней среди населения. Портик храма фактически служил приёмным покоем - там оказывали помощь страждущим.

Со временем на острове появились святилища и в честь других божеств: Юпитера, Санка, Геи, Фавна, Вековиса, Тиберина и Белонны - но до наших дней ни один из этих храмов не дошёл, включая и само святилище Эскулапа. Хотя археологи до сих пор не нашли прямых следов древнего храма, они практически уверены: он стоял ровно на том месте, где сегодня возвышается базилика Святого Бартоломео.

Традиция острова как места исцеления не прервалась с падением античного мира. В Средние века сюда по‑прежнему приходили увечные и больные в надежде на помощь, чумной лазарет был открыт именно здесь явно из соображений безопасности. Переплывать Тибр, наверное, желающих не находилось, а мосты строго охранялись и выбраться с острова было невозможно.

Эта миссия сохраняется и поныне: на Тиберина уже более четырёх столетий, с 1584 года, работает больница Фатебенефрателли (Ospedale Fatebenefratelli) («братья, творите добро») - и она продолжает свою деятельность без перерывов до сегодняшнего дня. Здание больницы занимает почти всю западную половину Тиберины и находится в подчинении ордена Госпитальеров Иоанна Божьего (L’Ordine ospedaliero di San Giovanni di Dio). Наличие больницы на острове как бы подтверждает принадлежность Тиберины богу Эскулапу и свидетельствует о продолжении его дела. 

Базилика Святого Бартоломео (la Basilica San Bartolomeo all’Isola), и в которой, как считается, хранятся мощи апостола Варфоломея - одного из 12 учеников Иисуса Христа, была построена в 1624 году Мартино Лонги Младшим. В 2002 году указом папы Иоанна Павла II базилика была посвящена новым мученикам 20 века.

Архитектор Игнацио Якометти создал монумент, украшенный статуями четырех святых: Варфоломея, Павлина Ноланского, Франциска Ассизского и Иоанна Божьего. Монумент стоит на месте древнего обелиска, который символизировал мачту триремы, то есть, того корабля с Эскулапом и змеей.

Проходим через остров, его берега такие... как бы сказать... Средневековые :). Мне нравится идти и думать, как это все было устроено тогда, когда не было машин и электричества.

А это уже задворки Театра Марцелла и церкви Сан-Никола ин Карчере. Вот сюда я бы с удовольствием на подольше... да и вообще район гетто у меня стоит в верхних строках списка для следующего раза.

Остатки храма Януса в стене Сан-Николо

И снова нам предстоит подъем на Капитолий.

Обязательно посмотреть на форумы. А вон та точка в небе это не просто точка.

Но сегодня их намного меньше.

На площади готовят сцену для вечернего концерта.

Обязательно нужно подойти к волчице.

В телеграме раскритиковали проект нового садового тура, вроде как Казерта на ремонт закрыта. Ну Италия дело такое, постоянно что-то ремонтируется, и не угадаешь, какой именно объект национального достояния выпадет из программы. Ну и без королевских резиденций в Неаполе есть, что посмотреть.

Кордоната

И мои любимые Диоскуры.

Кола ди Риенцо. Разумеется простыню с описанием убираю под глаз :). Бронзовая статуя была выполнена в 1886-1887 гг. флорентийским скульптором Джироламо Мазини (Girolamo Masini). И пьедестал мне очень нравится. Что-то аллегорическое "Здесь обломки самовластья, на обломках - имена". Но вот кстати эти потомки добро не промотали, это я уже дальше по тексту стихотворения пошла. http://bard.ru/cgi-bin/listprint.cgi?id=79.237&list=@.

О человеке, потерявшем берега.

Кола ди Риенцо (Никола ди Лоренцо Габрини, 1313–1354) - яркий, но трагический герой римской истории, предвестник эпохи Возрождения. Выходец из простой семьи (отец - трактирщик, мать - прачка), он сумел получить серьёзное образование: изучал античные тексты, римское право и латынь, работал нотариусом при папской курии и глубоко погружался в историю Рима. Плебей, нотариус и блестящий оратор стал ключевой фигурой в бурных событиях середины XIV века в Риме, мечтая возродить величие Древнего Рима и освободить город от тирании аристократии.  

В XIV веке город переживал упадок. Из‑за «Авиньонского пленения пап» (1309–1377) Рим остался без прямого контроля понтифика и превратился в поле битвы между могущественными родами - прежде всего Орсини и Колонна. Аристократы грабили горожан и разбирали античные постройки на камень. Именно на этом фоне Кола ди Риенцо начал выступать перед народом: его ораторский талант и мечты о возрождении величия Древнего Рима находили отклик у жителей.

После смерти в 1343 году короля Роберта Неаполитанского, чьи вассалами были влиятельные римские роды (Орсини, Колонна, Гаэтани), в Риме нарастала нестабильность. Кола ди Риенцо, уже известный как противник знати, отправился в Авиньон к папе Клименту VI и сумел произвести на него впечатление: папа благосклонно отнёсся к римскому народу, пообещал посетить Рим и даже разрешил Коле остаться при дворе. Там Кола общался с Петраркой, разделявшим его мечты о возрождении Рима. В 1344 году Кола получил должность нотариуса городской казны и вернулся в Рим, где его популярность среди горожан росла.

 В мае 1347 года, воспользовавшись отсутствием могущественного барона Стефана Колонны, Кола ди Риенци организовал восстание. 19 мая герольды призвали народ на Капитолий, а утром 20 мая Кола, в латах и с хоругвями, возглавил процессию. На Капитолии он произнёс пламенную речь, а заговорщики огласили ряд декретов: о жёстких наказаниях за преступления, создании городской милиции, поддержке вдов и сирот, охране купцов, контроле над замками и мостами, запрете аристократам владеть крепостями и др.

Парламент наделил Колу неограниченной властью, и он принял титул трибуна, назвав себя «трибуном свободы, мира и правосудия и светлейшим освободителем священной римской республики». Он стремился не просто навести порядок, а реализовать масштабную идею: объединить итальянские города вокруг Рима, призвав их прислать депутатов на национальный парламент и создать своего рода конфедерацию. Он выдвинул смелые реформы: упорядочил налоги, отменил внутренние таможенные пошлины, предлагал ввести единую валюту и объединить итальянские города вокруг Рима, а также стремился лишить папу светской власти над городом.

Кола демонстрировал силу: заставил знать присягнуть законам республики, арестовывал и изгонял противников, карал преступников без оглядки на происхождение. При этом он активно использовал символику и ритуалы, подчёркивая связь с античным Римом. Петрарка восторженно приветствовал трибуна, сравнивая его с великими героями прошлого.

На какое‑то время Кола стал центральной фигурой не только Рима, но и всей итальянской политики: города слали ему посольства, он провозглашал смелые декреты, в том числе отрицавшие привилегии папства и империи и утверждавшие, что источником власти является римский народ. Кульминацией стал пышный ритуал 1 августа 1347 года: Кола прошёл обряд омовения в Латеранской базилике, был опоясан мечом, надел золотые шпоры и провозглашён рыцарем. Затем он огласил декрет, в котором, по сути, претендовал на верховную власть над Италией и даже над всем христианским миром, призывая всех претендентов на имперский титул явиться к нему для подтверждения прав.

Однако за внешним блеском скрывались проблемы: Кола был силён как оратор и идеолог, но слаб как практик и полководец. Его тщеславие и экстравагантные амбиции начали отталкивать даже сторонников. Пышные церемонии и театральные жесты не заменяли реальных решений.

Давление со стороны папы и аристократии нарастало. Кардиналы требовали суда над Колой, а бароны готовили мятеж. После ряда столкновений, включая битву у ворот Святого Лаврентия в ноябре 1347 года, положение Колы пошатнулось: несмотря на тактический успех, он утратил доверие рыцарей и части горожан, начал вымогать деньги и демонстрировать признаки тирании.

Успех оказался недолгим. Риенцо всё больше тяготел к роскоши и высокопарным титулам (например, называл себя «кандидатом Святого Духа»), а жёсткие меры против противников из рода Колонна и рост налогов подорвали его популярность. 15 декабря 1347 года после сражения у Тибуртинских ворот его власть рухнула, и он был вынужден бежать. Под угрозой отлучения и процесса Кола объявил о покорности папе и отменил свои самые радикальные декреты. Но и римляне не хотели возвращаться под прямое папское правление. В декабре 1347 года Кола сложил знаки трибуната, оставил Капитолий и укрылся в замке Святого Ангела. Вскоре папа через легата Бертрана де Дё восстановил прежний порядок, а Колу объявил вне закона.

После бегства из Рима Кола жил в Абруццах среди пустынников, затем появился в Праге, пытаясь убедить короля Карла IV поддержать его планы по «возрождению» Рима. Фантастические проекты Колы не нашли отклика у строгого католика Карла, и в итоге бывшего трибуна передали папским властям. Он провёл некоторое время в заключении, но не был казнён: папа не желал создавать из него мученика, а его идеи всё ещё находили сочувствие у части общества.

С приходом к власти папы Иннокентия VI ситуация изменилась: новый понтифик решил использовать популярность Колы для укрепления папской власти в Италии. При поддержке кардинала Альборноца Кола снова получил шанс: его амнистировали и в 1354 году назначили сенатором, фактически вернув в Рим как папского ставленника.

Укрепив свою власть, Кола ди Риенци жёстко обуздал римскую аристократию: магнатов фактически изолировали в их имениях, а все стратегические точки города - замки и мосты - взяли под контроль его сторонники. Суровые и бескомпромиссные приговоры вселяли в знать страх.

Когда Кола убедился, что полностью контролирует ситуацию, он потребовал, чтобы представители знатных родов явились к нему на Капитолий. И те пришли, среди них были младший Стефан Колонна с сыновьями, Райнальд и Иордан Орсини, представители родов Савелли, Анибальди и Конти. Магнаты принесли присягу законам республики и согласились служить новому правительству. К ним присоединились и другие слои общества - судейские коллегии, нотариусы, ремесленные цеха. Так власть Колы признали представители всех сословий.

Затем трибун разослал письма по всей Италии, а также императору Людовику и французскому королю, официально извещая о своём правлении в Риме - такого не делал ни один из прежних лидеров, захвативших власть в городе. Кола призывал итальянские города свергнуть местных тиранов и объединиться в национальное братство. Он назначил на 1 августа созыв национального парламента и просил прислать в Рим депутатов. Так впервые прозвучала идея создать конфедерацию итальянских городов под главенством Рима.

1 августа 1354 года, в годовщину своего рыцарства, Кола торжественно вступил в Рим. Горожане приветствовали его, но теперь он воспринимался уже не как романтический освободитель, а как чиновник на службе у папы. Его власть опиралась на наёмников и нуждалась в постоянном финансировании. Чтобы платить войскам, Кола прибегал к арестам и выкупам, что быстро сделало его ненавистным и для знати, и для народа. Вернувшийся трибун уже не был прежним вдохновляющим лидером: он ввёл новые налоги и действовал жёстко. Кульминацией стала казнь Фра Монреале -  предводителя разбойничьей шайки, которого Кола заманил на Капитолий и казнил, завладев его богатствами.

8 октября 1354 года в Риме вспыхнуло восстание. Толпа двинулась на Капитолий, требуя смерти «изменника». Кола пытался обратиться к народу, но в ответ получил камни и стрелы. Попытка скрыться не удалась: его опознали по золотым браслетам, схватили, убили, а тело подвергли посмертному поруганию - протащили по городу, повесили, а затем сожгли.

Несмотря на провал, Кола ди Риенцо остался в истории как провозвестник идеи единства Италии: он задолго до Макиавелли и Гарибальди заговорил о преодолении феодальной раздробленности. Его образ вдохновлял творцов: Рихард Вагнер написал о нём оперу «Риенци, последний из трибунов», а Эдвард Бульвер‑Литтон - роман. В Риме в его честь назвали улицу Via Cola di Rienzo, которая ведёт от площади дель Пополо к замку Святого Ангела.

Историки нередко сравнивают Колу ди Риенцо с Джузеппе Гарибальди - как «двух трибунов», чьи судьбы зеркально отражают драму Рима. У них немало общего:

Харизма и опора на народ. Оба вели за собой людей силой слова и энтузиазма, без профессиональной армии.

Мечта о величии Рима. Риенцо хотел возродить античную республику и объединить Италию вокруг свободного Рима; Гарибальди стремился завершить Рисорджименто и сделать Рим столицей единой страны.

Власть от народа. В 1347 году римляне провозгласили Колу трибуном, а в 1849 году жители Рима избрали Гарибальди диктатором (главнокомандующим) Римской республики.

Трагические точки у Капитолия. Оба связаны с этим местом в кульминационные моменты: Риенцо погиб на ступенях Сенаторского дворца, а Гарибальди в 1849 году защищал Капитолий от французских войск и чудом избежал гибели.

При этом их эпохи и методы сильно различались:

Контекст. Риенцо действовал в позднем Средневековье, когда папство было в Авиньоне; Гарибальди - в эпоху Рисорджименто, когда влияние папы шло на спад.

Цели. Риенцо стремился к духовному обновлению и созданию идеальной городской коммуны; Гарибальди боролся за создание национального государства.

Силы. Риенцо опирался на городское ополчение, Гарибальди - на опытных добровольцев («краснорубашечников»).

Отношение к церкви. Риенцо, будучи верующим, искал союза с папством (хотя и критиковал коррупцию); Гарибальди был радикальным антиклерикалом и считал светскую власть папы главным препятствием для объединения страны.

Итог. Республика Риенцо рухнула, а сам он погиб в народной расправе; Гарибальди потерпел поражение в 1849 году, но его идеи в итоге победили - через несколько лет Рим стал столицей Италии.

Гарибальди знал об истории Кола ди Риенцо и видел в нём первого борца за единство нации. Его нередко называли «новым Колой ди Риенцо» или «вторым трибуном».

Смерть Колы ди Риенцо завершила драматическую главу в истории Рима: его мечты о возрождении античного величия и объединении Италии оказались слишком утопичными для той эпохи, а методы - слишком противоречивыми, чтобы удержать власть. При этом его фигура осталась в памяти как символ народного порыва и одновременно предостережение о том, как легко романтика и риторика могут переродиться в тиранию. 

Поллукс.

Кастор.

Боковой проход в церковь со стороны площади Кампидольо был закрыт и мы взяли штурмом лестницу. Та белая загородка закрывает реставрационные работы в инсуле Арачели.

Изменено 11 октября11 окт пользователем CameronQ

10 день, 8 мая 2026 . Рим 3 день, Санта Мария ин Арачели (Basilica di Santa Maria in Aracoeli)

Церковь Святой Марии Жертвенника Небесного.

А вы знали, что Капитолийский холм является частью потухшего вулкана с двумя вершинами? Более высокая это Капитолий, а та, что пониже – Аркс, на которой и находится церковь.

На вершине Капитолийского холма возвышался главный храм древнего Рима - храм Юпитера Капитолийского. Он был посвящён троице богов: самому Юпитеру, его жене Юноне и его дочери Минерве. На вершине пониже располагался храм Юноны-Монеты («Предостерегающей»), который прославился благодаря гусиному гоготу. По легенде, именно эти птицы разбудили стражу во время ночного нападения галлов на Рим, спасая город от захвата. В храме регулярно приносились жертвы, и главными жертвенными животными были как раз те гуси. Храм Юноны построили ещё в 345 году до н. э., хотя археологи доказали, что у него был ещё более древний предшественник. Вот на месте того самого храма и стоит церковь Санта-Мария-ин-Арачели.

Подняться к храму со стороны современной площади Арачели было невозможно. Раньше сюда вела дорога Clivus Capitolinus («Капитолийский Спуск»), которая начиналась от арки Септимия Севера, проходила мимо храма Сатурна и сворачивала к храму Юпитера. Но после землетрясения 847 года эта сторона холма обрушилась вместе с дорогой. После этого попасть на вершину можно было только по лестнице Scalae Gemoniae, ведущей от Форума.

Легенда, зафиксированная в «Mirabilia Urbis» (1140 г.), объясняет происхождение названия Санта‑Мария‑ин‑Арачели. При императоре Августе сивилла предрекла рождение Христа, указав на «истинного Бога, которому вскоре будут поклоняться на холмах Рима». После пророчества Август отказался от храма в свою честь и повелел возвести на месте видения «Жертвенник Небесный» (ara celi). Со временем слова ara и celi слились в топоним Арачели. Надпись на алтаре гласила: «Noscas quod Caesar tunc struxit Octavianus hanc ara, celi sacra proles cum patet ei» - «Знай, что этот алтарь построил тогда Цезарь Октавиан Август, когда ему открылся священный потомок небес». В средневековой традиции сивиллы воспринимались как языческие пророки Христа - их образы встречаются в ряде храмов, в том числе в Сикстинской капелле.

В VI веке здесь обосновались греческие монахи, позднее их сменили бенедиктинцы, в 1250 году папа Иннокентий IV передал комплекс францисканцам, сформировавшим современный романско‑готический облик храма. Первое документальное упоминание названия церкви датируется 1323 годом.

Из‑за близости к Капитолийским дворцам базилика стала культовым центром римской аристократии: капеллы закрепились за знатными родами. В Средневековье здание выполняло общественно‑политическую функцию - служило площадкой для совещаний по «Res Publica», аналогом форума: отсюда Кола ди Риенцо обращался к горожанам, здесь избирали городских лидеров и в 1341 году присвоили Франческо Петрарке звание поэта.

Ключевая реликвия - скульптура Святого Младенца (Младенец Аракулей), по легенде вырезанная из оливы Гефсиманского сада; римляне верили в её чудотворную силу (исцеления, воскрешения). В 1994 году статуя похищена и не найдена.

В 1797 году при французской оккупации церковь утратила сакральный статус и использовалась как конюшня; восстановлена в конце эпохи Наполеона. После 1870 года (уход французских войск из Рима) едва избежала сноса ради строительства Витториано.

Фасад базилики Санта‑Мария‑ин‑Арачели возведён в XIII веке из кирпича, взятого из античных построек. Изначально проект не предполагал открытых кирпичей - фасад планировали завершить отделкой, но этого не произошло. Доработки предпринимали вплоть до середины XIX века, однако фасад так и остался в виде базовой кладки с сохранившимися отверстиями для строительных лесов.

 

Между окон центрального нефа находятся фрески со сценами из жизни Богоматери, царя Давида и пророка Исайи.

Кессонный потолок создан в XVI веке в честь победы над турками в битве при Лепанто. С тех пор турецкий флот перестал считаться непобедимым. Одним из адмиралов в той битве был Маркантонио Колонна.

В центральном кессоне находится рельеф, изображающий Мадонну с Младенцем, в боковых кессонах размещены изображения трофеев и клювы галер. 

Первая капелла справа известна как капелла Буфалини по имени прежних владельцев. Стены покрыты фресками с изображениями святого Бернардина Сиенского работы Пинтуриккьо.

Доступ в капеллу перекрыт решеткой, и пришлось извернуться, разглядывая фрески.

Бернардин Сиенский помог погасить вражду между кланами Буфалини Читта ли Касстелло и Бальони Перуджинскими, и в благодарность после канонизации святого Николо Буфалини построил капеллу в 1450 году. Хотя, конечно, почитают святого не за это, а за подвиг в борьбе с чумой. Святой покровительствовал Пинтуриккьо, и художник писал фрески еще и как знак благодарности своему патрону.

На своде изображены евангелисты.

Сцены на правой стене разными исследователями толкуются по-разному. Например, главная сцена называется обручением святого Франциска с бедностью или получением святого Бернардина монашеских одежд. Еще одна сцена - это, по-видимому, получение святым Франциском стигматов.

На левой стене изображено погребение святого Бернардина.

Фреска скошена вправо для удобства зрителей снаружи капеллы - Пинтуриккьо осваивал новые техники перспективы. На заднем плане тоже что-то интересное происходит.

 

Фреска напротив зрителей называется "Слава Святого Бернардина". Какой прекрасный пейзаж :). По сторонам от святого стоят Святой Людовик Тулузский и Святой Антоний Падуанский. Святой Бернардин держит открытую книгу (атрибут Отца), в которой написано Pater, manifestavi nomen tuum omnibus (Отец, я делаю твое имя известным каждому). Фрески были восстановлены Винченцо Камуччини после повреждения их влагой.

Свод украшен фреской Богоматери, почитаемой ангелами, работы Николо Мартинелли.

Между второй и третьей капеллами установлена статуя Пьетро Паоло Оливьери 1585 г. , представляющая папу Григория XIII.

Все капители разные, если присмотреться, есть и ионические, и дорические, и коринфские. Колонны были взяты из различных зданий и потому представляют собой смесь материалов и стилей. Длина колонн тоже различается, часть удлинена с помощью оснований, часть стоит просто на полу.

Капелла Распятия. Здесь находится деревянное распятие, вырезанное Винченцо да Бассиано в 17 веке. 

 Пол состоит из могильных плит и декора Косматеско с нарушенным узором, потому что при установке плит куски перекладывались совершенно бессистемно.

 Над входом два ангела держат огромный свиток, на витраже пчелы семьи Барберини. Надпись прославляет папу Урбана VIII (Барберини, само собой). Проект приписывается Бернини, а исполнение – Семини, как и панели ниже, которые превозносят Карло Барберини, племянника папы.

Сюда надо приходить с религиоведом и с большим количеством свободного времени, как и во многие другие церкви. Или хотя бы просто прийти и смотреть, для меня Пинтуриккьо перевесил все остальное.

А оно не менее прекрасно.

 

Есть тут и очень необычная капелла Святой Елены, в которой алтарь не находится в нише или в отдельной...ммм... комнате , а стоит отдельно от стены и представляет собой темпьетто. На этом месте находился оригинальный алтарь Ara Coeli, построенный императором Августом. Существует легенда, что Святой Франциск Римский во время молитвы у этого алтаря мог левитировать.

Мотивы внешней поверхности купола связаны с обнаружением Святой Елены Животворящего Креста.

Надгробие принадлежит дону Эудженио Русполи (Don Eugenio dei Principi Ruspoli), римскому аристократу и исследователю Африки.

На памятнике указано, что он в 1891–1893 гг. исследовал территории в Сомали и Южной Абиссинии, в том числе среднее течение рек Уеби‑Шбеле (Uebi Scebeli), Уеби‑Умберто (Uebi Umberto), Джуба (Giuba), Дауа (Daua), Саган, а также земли народа борана (Borana). 

Останки Русполи, первоначально захороненные в Сомали, в 1928 году были перенесены в базилику Санта‑Мария‑ин‑Арачели.

Иногда счастье выглядит так.

С правой стороны Витторианского дворца на Капитолий ведут две впечатляющие лестницы. Их разделяют почти двести лет, и контраст между простотой и гармонией свидетельствует о необратимой перемене духа времени.

Если прекрасная Кордоната, спроектированная Микеланджело в рамках реконструкции Капитолийского холма по случаю прибытия Карла V в Рим (1536) (это уже был папа Павел III, и уже состоялся союз с Габсбургами и разграбление Флоренции в 1530 после союза Климента VII с Карлом V, и в 1529 году их объединенные войска осадили Флоренцию…и Микеланджело скрывался.. ну, я рассказывала, Как же это все связано и как интересно следовать за каждой из нитей), действительно является одним из символов Рима эпохи Возрождения, то крутая лестница, расположенная рядом с ней, переносит нас в Средневековье.

124 ступени из древнего мрамора, покрытого фрагментами древних построек, возможно, высеченных из остатков храма Сераписа на холме Квиринал, ведут к северной вершине Капитолийского холма, так называемому Арксу, где с VI (или с X, мнения расходятся) века стояла церковь с прилегающим монастырем. С XIV века она стала известна как Санта-Мария-ин-Арачели. В 1250 году право собственности на это место перешло к францисканцам, которые начали его реконструкцию, придав церкви романско-готический облик, который мы видим сегодня, и изменив ее вход и ориентацию – теперь она обращена не к Римскому форуму, а к Марсовому полю и собору Святого Петра . Чтобы соединить церковь с городом и преодолеть большую разницу высот с дорогой внизу, была построена новая внушительная лестница - построенная Лоренцо ди Симоне Андреоцци на средства римского народа в знак благодарности Деве Марии за спасение города от чумы. Она стоила 5000 флоринов и, согласно легенде, была торжественно открыта трибуном Кола ди Риенцо.

В XVII веке крестьяне, приезжавшие в город продавать свою продукцию, ночевали на ступенях лестницы. Этот обычай был внезапно прерван принцем Каффарелли, жившим неподалеку. Не выдержав шума и беспорядков, однажды вечером он скатил с лестницы бочки, полные камней, раздавив спящих людей и причинив им смерть и травмы. Чтобы предотвратить дальнейшие несчастные случаи, лестницу закрыли большими воротами, которые оставались на месте до конца XIX века. Лестница также считалась настоящей «священной лестницей», по которой нужно было подниматься на коленях, чтобы получить желаемую благодать. По ней поднимались незамужние женщины, ищущие мужа, женщины, желающие иметь ребенка, матери, просящие молока для своих детей. Ее сила распространялась и на лотерею: по преданию, чтобы получить выигрышные номера, достаточно было подняться по ней на коленях ночью, читая «Аве Мария» и «Из глубин».

Изменено 11 октября11 окт пользователем CameronQ

10 день, 8 мая 2026 . Рим 3 день,  Sant’Andrea della Valle

Оставляем за спиной республиканский и императорский Рим и спускаемся в пульсирующий энергией город. Вот здесь мы стояли, приехав в Рим впервые в 2023, и еще не понимали, на что мы смотрим, и как нам будет не хватать и этой белой громадины, и холма, и форумов, хотя к любителям этой части истории мы себя никогда не причисляли.

Через перекрытую улицу просматриваются церкви Святейшего-имени-Марии-у-форума-Траяна и Святой Марии Лорето. А мы знааааем, почему перекрыта улица.

Наш маршрут ведет к Сант‑Андреа‑делла‑Валле - храму, в котором барокко обретает особую, театральную выразительность.

Здесь античная строгость уступает место драматизму форм и свету, способному преобразить пространство: от сакральной тишины Капитолия - к грандиозному звучанию римского барокко.

Внутри церковь представляет собой латинский крест с широким нефом, по бокам которого расположены восемь высоких капелл. Одна из них, капелла Барберини, известна также как "Капелла Тоски" или капелла Аттаванти, прототипом которой она послужила. Именно в ней разворачивается часть сюжета одноименной оперы Пуччини. Здесь Каварадосси пишет портрет Магдалины с чертами маркизы Аттаванти, исполняя арию «Recondita armonia».

По окружности купола нанесена надпись:

ANDREAS CHRISTI FAMULUS GERMANUS PETRI ET IN PASSIONE SOCIUS- «Андрей, слуга Христов, родной брат Петра и сотоварищ в страданиях».

В полном богослужебном тексте между этими фразами обычно также стоит словосочетание dignus Deo apostolus («достойный Бога апостол»). Эта фраза подчеркивает, что Андрей был не просто братом апостола Петра, но и разделил с ним похожую судьбу - мученическую кончину на кресте.

Капелла Строцци.

Построенная около 1616 года, вероятно, по проекту Буонарроти, чья дружба с Роберто Строцци задокументирована Вазари, часовня была основана его сыном Леоне Строцци (1555-1632), генералом Церкви, в начале XVII века.

В алтарной части находятся бронзовая статуя Пьеты, копия «Пьеты» Микеланджело из собора Святого Петра в Ватикане, и бронзовые статуи Рахили и Леи, копии Микеланджело, но завершенные Рафаэле да Монтелупо.

Здесь я смотрю на потолок, задрав голову.

Капелла Святого Себастьяна.

Главной святыней капеллы является алтарная картина "Святой Себастьян", написанная в 1614 году мастером позднего Возрождения Джованни де Векки. На ней запечатлен традиционный мученический сюжет: привязанный к дереву святой, пронзенный стрелами. Выбор этого святого не случаен - базилика была возведена на месте старинной средневековой церкви, изначально носившей имя Святого Себастьяна. В 2000 году полотно было отреставрировано.

Чуть ниже прямо на алтаре установлена небольшая овальная икона с изображением молящегося Святого Иисуса Христа в сиянии (Святейшее Сердце Иисуса).

Фрески в апсиде принадлежат Маттиа Прети (1613–1699), выполнившему их между 1650 и 1651 годами. На левой панели: Святой Андрей, вознесённый на крест. В центре: Распятие святого. На правой панели: Погребение святого Андрея.

Вернемся в капеллу Святого Себастьяна.

В 1869 году капелла была отреставрирована римским архитектором Мартинуччи по приказу и на средства Папы Пия IX (1846-1878). Понтифик пожелал, чтобы в ней почитались три великих защитника от свирепствовавших эпидемий и инфекционных болезней: святой Себастьян, святой Рох и святая Марфа. Вместо двух прежних боковых полотен (считавшихся работами хорошей художественной школы XVII века), которые были посвящены римским святым Лаврентию и Себастьяну, сегодня здесь можно увидеть две фрески Гвидо Гвиди (1835–1919), римского живописца и ученика Минарди, изображающие святого Роха и святую Марфу.

Я еще в Орвьето хотела про Себастьяна и Рокко рассказать, но отвлеклась.

Святой Рох (San Rocco)

Кто он и почему важен. По преданию, Рох из Монпелье (XIV век) странствовал по Италии, исцеляя больных чумой, и сам перенёс эту болезнь. Его главный атрибут - язва на бедре (след от чумы) и собака, которая, по легенде, приносила ему хлеб и зализывала раны.

Почитание в городах. В периоды эпидемий к нему обращались как к заступнику: в Венеции, например, действовала влиятельная Scuola Grande di San Rocco с работами Тинторетто, а в Орвието скромная Chiesa di San Rocco служила местом молитвы и убежищем для больных и их семей .

В искусстве. Художники любили драматизм его истории: сцены исцеления, страдания и милосердия встречаются у венецианских мастеров, а в скульптуре и рельефах (вроде терракотового над порталом в Орвието) подчёркивали человечность и сострадание святого .

Святой Себастьян (San Sebastiano)

Кто он и почему важен. Себастьян - римский легионер и тайный христианин, которого по приказу императора Диоклетиана сначала расстреляли из луков, а затем забили камнями. Его главный атрибут - стрелы, пронзающие тело.

Почитание как защитника от чумы. В эпоху Возрождения и барокко его стали считать покровителем от эпидемий: стрелы воспринимались как метафора заразных болезней (которые тогда представляли как «поражения», прилетающие издалека). Поэтому в годы чумы к нему обращались с молитвами, а его изображения вешали в домах и на городских воротах .

В искусстве. Себастьян — один из самых «живописных» мучеников: художники от Антонелло да Мессины и Андреа Мантеньи до Гвидо Рени и Караваджо писали его как прекрасного юношу, пронзённого стрелами. В скульптуре и рельефах акцент делали на контрасте хрупкости и стойкости, а в алтарных образах - на заступничестве перед Христом за город и его жителей .

Картина изображает сцену с Христом в центре, вокруг - фигуры страждущих, молящихся и служащих: слева - старец с посохом и женщина с покрытой головой у корзины, справа - лежащий больной и склонившиеся к нему люди. Композиция иллюстрирует евангельский мотив милосердия и исцеления.

CHRISTUS DOMINUS, AUCTOR CHARITATIS, FONS VITAE, MISEROS AEGROTOS, MARTHA DIVINI SERVATORIS HOSPITA DEPRECANTE, SANITATE RESTITUIT. - «Господь Христос, Податель милосердия и Источник жизни, вернул здравие несчастным болящим по молитве Марфы, принимавшей у себя Божественного Спасителя».

Текст напоминает о евангельском эпизоде, когда Марфа принимала Иисуса в своем доме в Вифании (hospita - хозяйка, принимающая гостей), и подчеркивает, что именно по молитвенному заступничеству этих святых Господь дарует исцеление от болезней тем, кто обращается к ним в этой капелле

По бокам установлены четыре кенотафа из белого мрамора. Слева - памятник монсеньору Пьетро Филиппо Боатти (умершему в 1836 году) работы скульптора Чеккарини, а также памятник Филиппо Боатти (умершему в 1861 году).

Здесь слева - мраморный кенотаф с бюстом в тондо; на постаменте - надпись с именем «Petrus Philippus…» (фрагментарно).

Справа - мраморный памятник с барельефом (фигуры в полный рост, включая коленопреклонённую фигуру) и медальоном‑бюстом; над ним - надпись «Orphanis tu eris adjutor» («Ты будешь помощником сиротам»).

На этой фреске изображен «Святой Рох, обнаруженный в лесу знатным Готтардо» (St Roch discovered in the woods by the nobleman Gottardo). Автор полотна - римский художник Гвидо Гвиди (1835–1919), написавший эту работу в ходе масштабной реставрации капеллы в 1869 году.

Сюжетная линия: Святой Рох, заразившийся чумой во время помощи больным, удалился в хижину в лесу, чтобы никого не заразить и умереть в уединении. Согласно житию, его верный пес ежедневно приносил ему хлеб из замка местного дворянина Готтардо Полластрелли. На картине запечатлен момент, когда Готтардо проследил за своей собакой в чащу леса и обнаружил изможденного святого (лежащего слева у дерева). Растроганный этой сценой и речами святого Роха, знатный господин сам стал его верным учеником.

Под картиной надпись:

«PIVS IX P.M. PRINCEPS OPTIMVS BENEFICENTISSIMVS AEDICVLAM HANC SEBASTIANO MARTYRI SACRAM PICTVRIS CVLTVQVE SPLENDIDIORE INSTAVRAVIT ORNAVIT AC SS. ROCHO ET MARTHAE DICAVIT ANNO MDCCCLXIX»  -  «Пий IX, Верховный понтифик, правитель наилучший и благодетельнейший, эту капеллу, посвящённую мученику святому Себастьяну, обновил, украсил более пышными росписями и убранством и посвятил святым Роху и Марфе в 1869 году».

P.S. Нога левая.

Справа - один памятник Винченцо Чини (умершему в 1845 году) и его сыну Раффаэле; второй - Пеллегрине Чини и ее дочери (оба надгробия работы Адамо Тадолини).

А это уже отражение потолка в зеркале.

И здесь тоже. В реальности цвет где-то между этими двумя кадрами, не зеленый и не розовый.

Капелла Святого Каетана Тиенского (Каппелла Сан-Гаэтано Тьене)

Святой Каетан Тиенский (1480-1547). Родился в Виченце и переехал в Рим во времена правления Папы Юлия II. Здесь, в Вечном городе, совместно с епископом Кьети (Теато) Джампьетро Карафой (будущим Папой Павлом IV) он основал в 1524 году Орден регулярных клириков-театинцев. Причисленный к лику блаженных Папой Урбаном VIII в 1629 году, он был канонизирован Климентом X 12 апреля 1671 года.

Картина  кисти Маттиа Де Маре (1711-1773) воссоздает «видение», которое явилось святому в рождественскую ночь 1517 года в римской базилике Санта-Мария-Маджоре. По бокам от алтаря установлены статуи Провидения и Мудрости, созданные Джулио Тадолини (1849–1918).

 Внутренняя поверхность купола украшена фресками Джованни Ланфранко (1621-1625) - еще одним римским шедевром барочного иллюзионизма, как будто небо втекает в храм. Эти работы велись одновременно (и, вероятно, в духе соперничества) с росписью парусов и апсидального трансепта, выполненной Доменикино в 1621-1628 годах.

 Капелла Пресвятой Девы Марии Чистоты

Богоматерь чистоты. Это название дано картине «Божественная Мадонна», написанной испанцем Луисом де Моралесом, которая находится в базилике Сан-Паоло-Маджоре в Неаполе с 7 сентября 1641 года. Начиная с 1647 года, неаполитанский художник Алессандро Франчези сделал несколько копий, и та, которой здесь поклоняются, стала первой, покинувшей Неаполь в 1647 году.

Богоматерь Чистоты, к которой обращались римляне годом позже, избавила город от голода. Впоследствии её культ усилился, и 7 декабря 1678 года Ватиканский капитул украсил головы Божественной Матери и Её Сына золотыми коронами.

Неподалеку стоит автомат с памятными медальками, которым мы воспользовались.

Не повторяйте моих ошибок, если соберетесь кому-то рассказывать про эту церковь. Я про то, что фасад мы, конечно, рассмотрели, но сфотографировать я вспомнила только когда мы прилично отошли и возвращаться было лень. Между тем, над церковью трудились очень известные архитекторы. Финансирование в значительной степени велось кардиналом Алессандро Перетти ди Монтальто, племянником папы Сикста V.

А вы знаете, что означают все эти да, де и ди? Я теперь знаю. Сейчас, с фасадом разделаюсь и расскажу.

В общем, финансирование было очень приличное, начались работы в 1591 году по проекту Джан Франческо Гримальди и Джакомо делла Порта, но все равно растянулись до следующего века. В 1608 году Карло Мадерно, которому было поручено достроить церковь, расширил трансепт и возвел купол. А вот фасадную часть из травертина создал во второй половине XVII века Карло Райнальди. Он частично взял за основу проект Мадерно, но усилил пластичность конструктивных элементов, придав более барочные черты.

Прекрасный купол, созданный Мадерно и открытый 6 ноября 1622 года, уступает по размерам и высоте лишь куполу собора Святого Петра. Над капителями фонаря купола, вернее, над изображенными херувимами, работал молодой Франческо Борромини, приглашённый в Рим несколькими годами ранее своим дядей Карло Мадерно для участия в строительстве собора Святого Петра. Куда ни посмотри, сплошные дяди и племянники.

Ну и итальянские фамилии. Di и De это сын кого-то, может быть по имени отца, может - по матери. Ди Джовании и Де Мария. Но по матери намного реже. Но это было бы слишком просто. Если к Де/Ди добавить имя в единственном числе - фамилия с юга. Во множественном - с севера. Если к имени добавить окончание -ис , Де Анжелис, например, это центр.

Да - это откуда. Да Винчи, Да Камино, Да Монтефельтро.

Дель и Делло привязаны к прозвищам, профессиям , особенностям внешности отца, Дель Веккьо - Стариков, Дель Джудиче - Судьев и так далее.

И наконец, Делла. Делла связана с элементом местности. Как здесь - Делла Валле. Из долины.

10 день, 8 мая 2026 . Рим 3 день,  а теперь просто погуляем.

Решили дойти до излучины Тибра и там поесть.

Вот только время было неудачным, как раз между обедом и ужином, так что пришлось поискать, где устроиться.

Заодно и погуляли, и посмотрели на базилику Сан-Джованни Баттиста-деи-Фиорентини. И на римскую архитектуру тоже.

Расположенная недалеко от Тибра, базилика посвящена покровителю  Флоренции  и была построена по приказу папы Льва X  Медичи для нужд многочисленной флорентийской общины, проживавшей в этом районе. В расположенном рядом с церковью дворце XVI века размещалось флорентийское консульство.

Для строительства базилики понтифик объявил конкурс (1518 г.), в котором, среди прочих, участвовали Рафаэль, Микеланджело и Бальдассаре Перуцци . Однако победителем стал проект Якопо Сансовино , флорентийского архитектора и скульптора. Строительство церкви оказалось особенно сложным, в том числе из-за её близости к реке, настолько, что завершение внутренней отделки состоялось только в 1620 году благодаря Антонио да Сангалло Младшему и Джакомо Делла Порта. Основное строительство шло в 1583–1602 годах, а завершал работы Карло Мадерна - он создал «римский» купол, и позже его самого похоронили в этой церкви.

Прекрасный травертиновый фасад с шестью статуями великих флорентийских святых, отреставрированный в 1992 году, был создан в 1734 году Алессандро Галилеи во время папства другого папы из семьи Медичи, Климента XII .

Верхняя часть главного алтаря - последняя работа Франческо Борромини. Архитектор покончил с собой в 1667 году и был похоронен здесь же - в гробнице Карло Мадерно. Интересно, что долгое время на плите не было надписи (из-за запрета на надгробия для самоубийц), и лишь в 1955 году имя Борромини высекли рядом с захоронением Мадерно. Внутри стоит обратить внимание на часовню Фальконьери: её спроектировал Борромини, а завершил Пьетро да Кортона. В церкви хранится Исторический архив Флорентийского архиепископства , датируемый XV веком.

Эта церковь уникальна не только своей историей и архитектурным созвездием авторов, но и одной трогательной современной деталью: это единственная базилика в Риме, куда официально разрешен вход с домашними животными.

 

Мы нашли еду! Пока в кадре касса, заодно скажу, как мы там расплачивались - указываешь номер столика, кассир пробивает счет, кладешь деньги в лоток, они куда-то пропадают, а потом высыпается сдача.

Заказала сок, чтобы хоть раз использовать слово spremuta. А то caffe, caffe...

И еще карбонару, правильную, без сливок и бекона, исключительно яйцо и гуанчале. И черный перец.

А у меня сальтимбокка, а то быть в Риме и не попробовать ее было бы как-то неправильно.

Ну и картошечка с голодных глаз. Но мы еще ничего, а вот рядом сидела пара, у них еды было раза в три больше, и они ее укладывали в рот совершенно механическими движениями. Никаких эмоций. Роботы какие-то.

Пармезанчик :).

И кофе. То есть, у кого-то кофе, а у кого-то молоко и кофе.

Оппа!

Не могу истолковать рисунок на стенке.

Ну ладно, поели, идем дальше.

О! Знаете, что я еще вспомнила. Тут же неподалеку Орсини жили!

А я и не забыла!

Монте Джордано (Monte Giordano) - это небольшой холм в центре Рима, расположенный рядом с мостом Сант-Анджело и замком Святого Ангела.
«Монте» - не природная гора, а искусственный холм из античных обломков (сполий), накопившихся на месте древнего речного порта Тибра. Высота была небольшой, но стратегически удобной: с него просматривались подходы к Ватикану.

Сегодня к этому историческому месту относится прежде всего via di Monte Giordano («улица Монте Джордано»). Она является продолжением улицы Via dei Coronari, одной из самых известных торговых улиц Рима.

Название «Джордано» связано с семьёй Орсини (Orsini), одной из самых влиятельных аристократических династий средневекового Рима.

В XII–XIII веках на этом месте располагались владения семьи Стефанески, а затем они перешли к ветви Орсини, известной как Орсини ди Монте Джордано.

На вершине холма был построен укреплённый комплекс зданий, который стал одним из важнейших владений этой знатной фамилии. Здесь жили кардиналы и даже сенаторы города.

Самым известным владельцем комплекса был кардинал Джордано Орсини. Он жил во второй половине XIV века и занимал высокие церковные должности: архиепископ Неаполя, администратор Печа, Великий пенитенциарий (главный духовник Папского престола), декан Коллегии кардиналов (с 1428 по 1438 год). Он также был известен как покровитель гуманизма и меценат.

В конце XV века, после заговора баронов против папы Сикста IV, дома Орсини на Монте Джордано были подожжены. Позже, при папе Александре VI Борджиа, их снова разграбили солдаты Чезаре Борджиа. После этого они долгое время пустовали или сдавались в аренду.

В XVI веке Монте Джордано оставался важным аристократическим узлом, хотя его оборонительная роль постепенно уступала место представительской:

Палаццо Орсини на Монте Джордано - комплекс зданий, служивший римской резиденцией ветви Орсини (в частности, линии Браччано). В середине века здесь активно перестраивали и объединяли корпуса, чтобы подчеркнуть статус герцогов: например, в 1574 году Паоло Джордано I Орсини, 1‑й герцог Браччано, и его жена Изабелла Медичи вносили изменения в парадные покои.

Городская ткань XVI века - это плотная застройка дворцами и домами знати, с узкими переулками и внутренними дворами. Характерные элементы: аркады, дворы с фонтанами, фасады в стиле раннего римского Ренессанса.

Ещё в Средние века холм был обнесён стенами и имел укреплённые ворота, контролировавшие доступ к Ватикану и мосту Элио. К XVI веку часть фортификаций сохранялась, но их значение снизилось из‑за общего изменения городской обороны Рима 

Церковь Санти‑Симоне‑э‑Джуда на вершине холма - важный религиозный центр квартала, связанный с Орсини. В XVI веке её обновляли и использовали для семейных церемоний.

Сегодня от старинного комплекса мало что сохранилось. Часть его была разрушена для прокладки проспекта Витторио Эммануэле II, а сохранившиеся здания принадлежат другим семьям (например, Габриэлли). Однако название холма до сих пор напоминает о славном прошлом рода Орсини.

Сам холм как выраженный рельеф почти не сохранился: его «сгладили» при перепланировках XIX–XX веков. Однако следы Монте Джордано остались в топографии:

Виа ди Монте Джордано - улица, названная в честь холма.

Остатки дворцовых фасадов и дворов в кварталах между Виа деи Коронари и набережной Тибра.

Церковь Сан‑Сальваторе в Лауро и прилегающие переулки - часть исторического контекста района.

А мы незаметно ушли от Тибра в район Колонна.

Палаццо Боргезе (Palazzo Borghese). Этот дворец является главной исторической резиденцией влиятельной семьи Боргезе. Из-за своей необычной трапециевидной формы, напоминающей очертания музыкального инструмента, здание получило в народе прозвище il Cembalo («клавесин»). Именно здесь изначально хранилось бесценное семейное собрание живописи и скульптуры, собранное кардиналом Боргезе. В 1891 году эта коллекция переехала на виллу Боргезе и сегодня составляет основу знаменитой Галереи

Внутренний двор, окруженный двухъярусной аркадой и гранитными колоннами, считается одним из красивейших в Риме. В его создании принимали участие такие выдающиеся мастера, как Мартино Лонги Старший, Фламинио Понцио и Карло Мадерно.

«Баня Венеры»: В глубине двора (виднеется сквозь арки по центру) находится живописный нимфей с тремя фонтанами XVII века и античными статуями.

"То" дерево.

Раньше мне Испанская лестница не нравилась так, как сейчас. Сейчас я туда очень-очень хочу...

Давайте лучше про обелиск. А то отдыхаем мы хорошо, только устаем очень.

Сегодня просто какой-то день дописываний. Сейчас вернемся в район Людовизи.

Саллюстианский обелиск (его ещё называют Лунным или обелиском Сада Саллюстия) возвышается на площади Тринита‑деи‑Монти - на вершине Испанской лестницы. Высота самого монумента - 13,9 метра, а с узким постаментом он достигает 30,45 метра.

Название связано с местом находки: обелиск обнаружили в районе, где прежде располагались сады Саллюстия - римского трибуна и историка I века до н. э. Хотя монумент стилизован под египетский, он римского происхождения: вероятнее всего, его возвели около 270 года при императоре Аврелиане, чтобы украсить Циркус Саллюстианус - местный ипподром.

После падения  Римской империи обелиск рухнул и раскололся на две части. В конце XV века его фрагменты лежали на тростниковом поле за Саларскими воротами. Папа Сикст V планировал перевезти памятник к Термам Диоклетиана, но не успел воплотить замысел - он скончался до реализации проекта.

В начале XVII века земля, где хранились обломки, перешла к семье Людовизи. В 1772 году они передали разбитый обелиск папе Клименту XII. После реставрации монумент разместили возле базилики Сан‑Джованни‑ин‑Латерано, однако из‑за скромных размеров по сравнению с уже стоявшим там обелиском композиция выглядела неудачно - установку отложили на пятьдесят лет. В итоге обе части перевезли на нынешнее место: это случилось при папе Пие VI, 18 и 20 апреля 1789 года.

Навершие обелиска украшено лилией (флёр‑де‑лис) и звездой, соединёнными небольшой шишкой. Лилия - геральдический символ французского короля: именно он финансировал строительство церкви Тринита‑деи‑Монти, перед которой сегодня стоит памятник. Иероглифы на обелиске - грубая копия знаков с монумента из Чирко Массимо; некоторые из них мастер вырезал в перевёрнутом виде, не понимая их смысла.

Раньше обелиск ошибочно связывали с культом Луны, из‑за чего он получил прозвище «лунный шпиль».

Постамент обелиска нашли только в 1843 году. В 1926-м, в начале фашистского режима, его установили на Капитолийском холме, между дворцом Сенаторов и базиликой Санта Мария ин Арачели, как мемориал, посвященный погибшим при взятии Рима. После окончания диктатуры его перенесли на нынешнее место и перевернули, чтоб избежать ассоциаций.

 

Фонтан Баркас (Fontana della Barcaccia), расположенный у подножия Испанской лестницы,один из самых узнаваемых в Риме. Правда, иногда к нему очень трудно подобраться.
В начале XVII века рост населения северного района Рима обострил проблему нехватки чистой питьевой воды. Папа Урбан VIII (Маффео Барберини), вступивший на папский престол в 1623 году, инициировал модернизацию акведука Аква Вирго . Требовалось проложить дополнительные водоотводы и создать новые водоразборы. Одним из них стал фонтан на площади Тринита‑деи‑Монти, нынешней площади Испании.

Композиция выполнена в форме баркаса - речной лодки с высокими носом и кормой и низкими бортами для удобной разгрузки. Из‑за слабого напора воды конструкцию пришлось разместить ниже уровня земли - архитектор обыграл это как образ тонущего судна. Существует легенда, что форма отсылает к наводнению 1598 года, когда на этом месте якобы села на мель большая лодка, однако вероятнее, что решение было продиктовано инженерной необходимостью.

Фонтан украшен гербовой символикой семьи Барберини: папской тиарой и тремя пчёлами  мотивом, широко распространённым в Риме в годы 21‑летнего понтификата Урбана VIII.

Автором  фонтана является Пьетро Бернини, выдающийся скульптор и архитектор позднего маньеризма и раннего барокко. Однако этот шедевр считается плодом семейного сотворчества:

Пьетро Бернини полностью разработал проект и руководил созданием фонтана с 1627 по 1629 год по заказу папы Урбана VIII. Именно он придумал гениальное инженерное решение - опустить чашу в форме полузатопленной лодки ниже уровня улицы, чтобы компенсировать очень слабый напор воды из античного акведука Аква Вирго.

В работе над монументом Пьетро помогал его гениальный сын - молодой Джованни Лоренцо Бернини (Джан Лоренцо), который впоследствии превзошел отца и стал главным лицом римского барокко. Историки искусства сходятся во мнении, что именно он завершал детали скульптуры после смерти отца в августе 1629 года.

Младший сын Пьетро, Луиджи Бернини, также принимал участие в финальной отделке, высекая декоративные геральдические символы семьи Барберини (солнца и пчел) на бортах каменного баркаса

Fontana della Barcaccia стал новаторским: это первая в Риме самостоятельная скульптурная композиция фонтана, отступившая от классических геометрических форм прежних городских фонтанов.

Черт, ну красиво же. Этак я и с Альберобелло примирюсь.

Эта колонна символизирует одно из главных догматических отличий православия от католичества. В 1854 году католики приняли догмат о Непорочном зачатии Девы Марии, как раз в честь этого события и установлена колонна.

Ближе подходить было как-то страшно, такая плотная толпа, почти как на Золотом мосту во Флоренции.

«Смотря как ехать, Кролик. Если на поезде, то это… город, вокзал, пляж… а потом - море! А если пешком, то…»

То это метро, трамвай, пешком. И зайти в Conad за салатом на ужин.

Кстати, самый вкусный из всех.

И спать. Завтра у нас сад Нинфа и Кастелли Романи.

Марина, как грустно! Остался последний день нашего тура(((.

Удивило, сколько церквей в Риме с возможностью увидеть потолок в зеркало- я наивно думала, что только в Сан-Игнацио зеркало есть.

1 час назад, Вязьмичка сказал:

Марина, как грустно! Остался последний день нашего тура(((.

Есть такое. И несмотря на этот чудесный последний день, я уже мысленно прощаюсь и с Диоскурами, и с той змеей с морской болезнью с острова на Тибре. И с состоянием "тут все моё, и мы, и мы отсюда родом". Грустно.

11 день, 9 мая 2026 . Сермонета.

Сегодня у нас интересный день, но и в Риме хочется еще побыть, так что у меня некоторый дискомфорт и противное настроение.

Завтрак сегодня какой-то нестандартный.

Вяло смотрю из автобуса на утренних собак.

Поехали. О! Уже не вяло!

Это где-то в районе Латины, кажется.

У наших водителей было какое-то маниакальное стремление проехать под все запрещающие знаки. Вот под такой, например. Там же вдобавок по-русски написано Узкая колея. Но нет. Экипаж машины боевой смело и настырно ехал вперед, пока не переставал проходить по габаритам или пока местные настойчиво не отговаривали от таких подвигов. Один раз въехали под крохотный одноарочный мост. Знак был. Сомнений не было. В общем, я не то, чтобы ждала, но чуяла, что с этой стороны что-нибудь случится. Но пока отделываемся царапаньем бортов об оливковые деревья. А что, стильно.

Нам приветственно машут кактусы на обочинах, а мы карабкаемся в гору. Уже по той дороге, где разрешено движение больших автобусов. Да, вокруг. Да, дольше. И да - именно так мы доедем до цели.

И вот перед нами первая локация дня, Сермонета.

Интересно, утес тихонько осыпается к подножию или отвалится когда-нибудь целиком?

Автобус останавливается на парковке, дальше ему не проехать, но до города совсем недалеко, и идти пока не жарко. О, кто это тут у нас :)?

Ослики!

Пасутся себе под оливами. Или не пасутся, а ждут булочки от туристов. Осликам можно булочку?

Корни Сермонеты уходят глубоко в прошлое: ещё в «Энеиде» Вергилия упоминается древний город Сульмо, который связывают с этой местностью. Но как средневековое поселение город оформился в конце XIII века, когда власть здесь захватил знатный род Каэтани. Они превратили Сермонету в центр обширного феодального владения: возвели внушительный замок Каэтани, укрепили город стенами и башнями, способствовали культурному и художественному расцвету.

Её узкие улочки будто созданы для неспешных прогулок, здесь время течёт иначе - медленно, размеренно, и ты незаметно переходишь с рыси на шаг.

Капелла Каэтани в церкви Сан Джузеппе, покровителя Сермонеты.

Рядом с капеллой стоял информационный стенд.

Джироламо Сичоланте (Сермонета, 1521 - Рим, 1575)

Родился в Сермонете в 1521 году; в подростковом возрасте переехал в Рим, где в мастерской Леонардо да Пистойя начал своё обучение. В 1541 году по заказу Камилло Каэтани, сеньора Сермонеты, Сичоланте создал свою первую значительную картину - «Мадонна с Младенцем и святыми Петром, Стефаном и Иоанном» - для аббатства Вальвисколо; ныне полотно хранится в замке Каэтани в Сермонете. В 1545-1546 годах он находился в Пьяченце, при дворе Пьера Луиджи Фарнезе, где написал большую алтарную картину «Святое семейство с архангелом Михаилом» (Национальная галерея в Парме).

По возвращении в Рим художник женился на Лукреции Стефанелли, в браке с которой у него родилось пятеро детей: Туллио (род. 1552), Вирджиния, Паоло, Антонио и Чезаре. В 1550 году Бонифачо Каэтани поручил Сичоланте выполнить фрески для капеллы Каэтани в церкви Святого Иосифа (Сан Джузеппе) в Сермонете. В последующие годы мастер преимущественно работал в папском Риме. Среди созданных им в тот период произведений: «Портрет Франческо II Колонны» (Национальная галерея старинного искусства в Риме); «Распятие» в соборе Святого Иоанна Латеранского; цикл «Жизнь Христа» в церкви Санта‑Мария‑делла‑Паче; «Успение Богородицы» в соборе Санта‑Мария‑Маджоре.

К концу 1560‑х годов относят «Христа Благословляющего» из Бассиано и великолепную «Коронацию Девы Марии», ныне хранящуюся в Епархиальном музее Сермонеты. Джироламо Сичоланте скоропостижно скончался в Риме в 1575 году.

Фрески церкви Святого Иосифа (1550-1552)

Ещё одно ценное свидетельство плодотворных отношений между родом Каэтани и Сичоланте - серия фресок, заказанных художнику Бонифачо Каэтани (1514–1574), вероятнее всего в 1550–1552 годах, для семейной капеллы в церкви Святого Иосифа в Сермонете, возведённой в 1520 году в честь Непорочного Зачатия Девы Марии. Впервые о росписях упомянул Пьетро Пантанелли, каноник и историк из Сермонеты, описавший их как «прекрасное творение нашего Джироламо Сичоланте и, возможно, одно из лучших, вышедших из‑под его кисти». Сегодня фрески заметно пострадали от времени и сырости: сильно повреждён крупный центральный фрагмент с изображением Девы Марии с Младенцем.

На росписях представлены следующие сцены: в центре стены - «Мадонна с Младенцем, святой Иосиф и ангелы»; слева - «Святой Иероним»; справа - «Святой Бонавентура»; в полукуполе - «Успение Марии»; сцены «Сотворения мира» (слева направо: «Сотворение Адама», «Сотворение Евы» и «Искушение»); а также сцены «Страстей Христовых» («Бичевание», «Христос перед Пилатом», «Голгофа»). В работах отчётливо прослеживаются влияния, восходящие к творчеству Микеланджело (в частности, к росписи свода Сикстинской капеллы и к капелле Понцетти работы Бальдассаре Перуцци в церкви Санта‑Мария‑делла‑Паче в Риме), а также маньеристские приёмы его учителя Перина дель Ваги.

1521 - 2021
К 500‑летию со дня рождения ДЖИРОЛАМО СИЧОЛАНТЕ
Маршруты: Лепини / Сермонета, Кори, Бассиано

Собор Успения Пресвятой Девы Марии (Cattedrale di Santa Maria Assunta). При церкви открыт музей Диочезано.. минуту... Епархиальный, во!... обладающий картинами XVI-XVIII веков, а также фресками эпохи Возрождения и барочным распятием.

Здесь хранится вера.

Капелла «Мадонна дельи Анджели» (Madonna degli Angeli) .

Вход в капеллу закрыт, а рядом висит поясняющая табличка.

В центре алтаря -алтарная картина: «Мадонна с ангелами», окружённая сонмами серафимов; жестом защиты она оберегает город Сермонета. Работа Беноццо Гоццоли (ученика Беато Анджелико), подарена городу Сенатом Рима в 1615 году во время сильной эпидемии.

Палиотто (деревянная передняя стенка алтаря) с полихромной росписью и позолоченные лепные украшения - оригиналы 1615 года.

Слева от капеллы - ценный деревянный крест XIII века (романско‑византийский стиль).

Также слева от алтаря - большое полотно неаполитанской школы XVII века (сильно повреждено, но содержит ценные детали сцены Рождества).

Справа - картина «Мадонна Розария», привезённая в 1628 году герцогом Франческо Гаэтани из Сицилии, где он был вице‑королём.

Справа - полотно «Святой Иероним» работы Дж. Б. Вигано (1769).

Ещё правее - картина «Непорочная Дева» кисти флорентийского мастера.

Презепе.

Маттео Росселли (1578-1650). "Благовещение". Холст, масло.

Франческо да Кастелло (Франс ван де Кастееле) (1541-1621). "Святой Михаил Архангел" Холст, масло.

Святой Рох. Правая нога.

Это, кажется, Святой Карло Борромео.

Одоардо Вичинелли (1681-1755). "Дева Мария с Младенцем Иисусом и святые Игнацио, Франческо Борджиа, Станислао Кошка, Луиджи Гонзага, Франческо Саверио и блаженный Клаудио Аквавива". Холст, масло.

Святой Себастьян.

Богородица в славе с Младенцем Христом и святыми заступниками.

Святой Леонард Ноблакский, покровитель заключенных, пленников и рожениц.

Фреска "Распятие Христово" (Crocifissione), которая украшает бывший Ораторий Братства кающихся (Ораторий дельи Баттенти), сегодня являющийся частью Епархиального музея Сермонеты, примыкающего к Собору Успения Девы Марии, представляет собой образец зрелого итальянского барокко и искусства Контрреформации начала XVII века.

 На самом верху, на разорванном фронтоне, сидят маленькие ангелы-путти, держащие в руках орудия Страстей Господних - молоток и гвозди.

На кресте изображен распятый Иисус Христос под табличкой с надписью INRI. У подножия креста в отчаянии и молитве застыли три традиционные фигуры:

Дева Мария, закрывающая лицо платком от скорби.

В центре (коленопреклоненная): Святая Мария Магдалина, обнимающая основание креста.

Молодой Иоанн Богослов в изумрудно-красном одеянии, молитвенно сложивший руки.

Под сценой Распятия виден сильно поврежденный временем, но читаемый образ Христа во гробе (так называемое положение во гроб или Cristo deposto), что подчеркивало искупительный и жертвенный характер этого алтаря для членов религиозного братства.

Члены Братства кающихся (Confraternita dei Battenti), которые собирались в этом зале, проводили строгие обряды покаяния и самобичевания, поэтому выбор драматического сюжета Распятия и страданий Христа был центральным для их духовной практики.

Видение Святого Антонио Падуанского. А граф Тизо подглядывает. Простите, становится тайным свидетелем божественного визита.

Сермонета - очередная застывшая в камне страница средневековой истории.

Когда мы шли обратно, калиточку прикрыли, нечего тут на нашу конуру смотреть.

Коты открывают двери в города. Приехал в незнакомое место, встретил кота - все будет хорошо.

Мяу.

Купеческая лоджия (Loggia dei Mercanti) - это одно из самых известных и фотогеничных светских зданий в Сермонете. Она находится на главной площади Piazza del Comune и буквально встроена в ткань того же средневекового квартала, где расположен Собор Успения Девы Марии.

Лоджия была построена в 1446 году по приказу правителя города Онорато III Каэтани. В то время Сермонета переживала свой золотой век и бурный экономический рост.

Здание выполняло сразу три важные функции: cлужило зданием городского совета (мэрии), было местом проведения народных собраний, являлось главным коммерческим центром города (биржей и крытым рынком).

Лоджия является примером  перехода от готики к раннему Возрождению. Фасад здания оформлен массивными арками XV века, под которыми в древности располагались купеческие лавки, склады и даже стойла для скота, выставленного на продажу. При этом боковой входной портал сохранил классическую стрельчатую готическую форму.

След в кинематографе: Именно под этими величественными арками снимались культовые сцены знаменитой итальянской комедии «Нам остается только плакать» (1984) с Роберто Бениньи и Массимо Троизи, где герои волшебным образом перемещаются в 1492 год.

Сегодня Лоджия полностью отреставрирована. Благодаря потрясающей акустике и атмосфере Средневековья её используют как естественную театральную сцену под открытым небом, место проведения концертов и торжественных гражданских свадеб.

...все говорят, что пить нельзя,
все говорят, что пить нельзя...

Мы решили зайти в энотеку. Не знаю, чуйка ли сработала, или просто мысль, что доберемся до Неми - купим еще бутылочку, не доберемся, будет хотя бы одна, в общем, мы зашли, продегустировали ликер из вишиолы и купили. Пробовать пришлось, потому что я не знала, что такое вишиола. Амарена, мараска, чильеджа - эти названия для вишни я встречала раньше, а вишиола попалась первый раз.

Вишиола - это традиционный итальянский ликёр на основе дикой вишни (часто используют сорт visciole - мелкую кислую вишню). Вкус у него насыщенный, терпко‑сладкий, с выраженной кислинкой и нотами косточки; крепость обычно в районе 20–25 %.
Где его искать. Хотя в самой Сермонете вишиолу не называют «фирменным» напитком, в Лацио её делают во многих семейных хозяйствах и на небольших винодельнях. И продают на фермерских рынках и в энотеках региона. Часто это домашние версии без яркой этикетки - просто бутылки с рукописной маркировкой.
Еще можно попробовать поискать в ресторанах с акцентом на «кухню крестьян». В меню может быть строчка вроде liquore di visciole fatto in casa.

Земляничного, вроде, не было, но я его и не хотела. И фраголино не было. А в Москве я про него забыла. Про фраголино забыла и еще про "Ягодное лукошко". Так что придется ехать.

К замку - туда.

В 1297 году Пьетро Каэтани, граф Казерты, при посредничестве своего дяди, папы Бонифация VIII, приобрёл у семьи Аннибальди Сермонету, Бассиано и Сан‑Донато за 140 тысяч золотых флоринов, а Нинфу - за 200 тысяч.

Истоки замка Каэтани, расположенного в средневековой деревне Сермонета, восходят к XIII веку, когда Святой Престол доверил города Сермонета, Бассиано, Сан‑Донато и другие прилегающие территории баронской семье Аннибальди.

Крепость уже тогда отличалась «Маскьо» - башней высотой 42 метра - и контрбашней, называемой «Маскьетто».

В XV веке семья Каэтани начала масштабные работы по расширению замка. Коллегиальная церковь Сан‑Пьетро, где хранились останки Каэтани, была включена в Пьяцца д’Арми; «Камере Пинте» - комнаты, расписанные фресками с мифологическими и аллегорическими сценами, - датируются 1470 годом.

В 1499 году Александр VI Борджиа буллой отлучил Каэтани от церкви и конфисковал их имущество, лишив привилегий и прав.

При Борджиа замок превратился в военную крепость: были укреплены стены, возведены «Ривеллино» (цитадель) и стена дозорной дорожки, разрушен верхний этаж «Маскьо», а церковь Сан‑Пьетро‑ин‑Корте сровняли с землёй - без всякого уважения к останкам семьи Каэтани, покоившимся там с 1400 года.

После смерти Александра VI папа Юлий II в 1504 году вновь утвердил Каэтани в качестве сеньоров Сермонеты. Так что если Борджиа вам нравится меньше, чем дела Ровере, можно это отметить.

Замок Каэтани принимал знатных гостей - императоров, пап, принцев и кардиналов - и становился местом грандиозных торжеств. Особенно запомнились почести, оказанные Карлу V, который посетил замок 2 апреля 1536 года в качестве гостя Бонифация I Каэтани (1514-1574) в сопровождении тысячи рыцарей и четырёх тысяч пехотинцев.

В XVII веке семья Каэтани переехала в другое место, поскольку Сермонета утратила былое стратегическое значение, и замок начал постепенно приходить в запустение. В XVIII веке его разорили и разграбили испанские и французские солдаты, а в XIX веке здание сдавали в аренду под военный склад и хранилище продовольствия.

Лишь в конце XIX века семья Каэтани вернулась, чтобы взять замок под свою опеку: были начаты масштабные реставрационные работы, и здание превратили в общественно‑образовательный центр.

Сегодня замок находится под охраной и попечительством Фонда Роффредо Каэтани, который стремится продолжить дело, начатое многовековой династией.

 

В эпоху Борджиа местным жителям разрешили расширять жилища. Когда новые власти потребовали за пристройки дополнительный налог, люди взбунтовались: снесли постройки, оставив лишь стены, а на освободившемся месте разбили сады. Именно так в Сермонете появились знаменитые огороженные сады, где стали выращивать, в том числе, особый местный цитрус - тромболотто (гибрид померанца и цитрона). Сегодня этот фрукт - важная часть местной гастрономической идентичности.
Сейчас местные фермеры и шеф-повара активно работают над тем, чтобы вернуть тромболотто в центр местной кулинарной культуры. Из него делают, например, ароматное масло: фрукт измельчают вместе с местными оливками и четырнадцатью местными специями, а затем выдерживают смесь 30-45 дней, чтобы масло напиталось вкусом.

А мы возвращаемся в музей при церкви Святой Марии Ассунты, чтобы зарегистрироваться на рейс. Да, там был вай-фай. И да, мы оставили пожертвование :).

Возвращаемся на центральную площадь выпить кофе. Муж заказывает кофейный крем - наперсток с воздушным кофе со сливками, а я захожу в бар (с удобствами), на пороге которого кто-то разбил бутылку ликера, и все мухи города прилетели праздновать. Официанты не делают из этого трагедии (но осколки все-таки убрали). Пью свой кофе у стойки и читаю, что написано на стенах. Например, здесь Se puoi sognarlo puoi farlo означает: если можешь мечтать, то и сделать сможешь.

Какие специалитеты можно попробовать в Сермонете.

Полента «Трис»
В Сермонете популярна полента - каша из кукурузной муки. Её часто подают как основу и дополняют разными начинками. Один из местных вариантов - «Трис»: к поленте добавляют мясо, белые грибы и брокколи. Получается сытное и сбалансированное блюдо.

Мальтальятти – традиционный вид итальянской пасты, название переводится как «плохо нарезанная». Исторически её делали из обрезков теста, оставшихся после приготовления тальятелле или равиоли, поэтому кусочки имеют неправильную форму - чаще всего форму ромбов, треугольников или неровных прямоугольников.   В местной разновидности её нарезают в форме ромбиков.

Один из классических вариантов подачи - блюдо Lacchene con Fasoi. Суть в том, что отваренную пасту заправляют соусом из помидоров, лука, сельдерея и фасоли.

В самом городе Сермонета и в целом в регионе Лацио мальтальяти с нутом (Maltagliati con i ceci) являются одним из главных культовых местных блюд. Это густой, сытный суп-гуляш из пасты неправильной формы и турецкого гороха (нута) с добавлением оливкового масла, чеснока и розмарина. Блюдо настолько популярно в этой местности, что в коммуне Сермонета даже ежегодно проводят гастрономические праздники (сагры), посвященные пасте мальтальяти

Суп из хлеба, фасоли и зелени. Это пример того, как в местной кухне используют то, что есть под рукой, и ничего не выбрасывают. Раньше, когда оставался хлеб, его нарезали тонкими ломтиками, смешивали с фасолью, зеленью, луком и варили - получался уютный и сытный обед.

На обратном пути останавливаемся возле витрины с колечками. Надеюсь, Лена не пожалела, что доверилась моему выбору :).

Мемориал павшим за Родину.

Атмосфера Сермонеты - это гармония древности и природной красоты: здесь хочется любоваться тем, как солнце золотит древние стены, превращая город в ожившую иллюстрацию к рыцарскому роману.

Ворота Сан-Себастьяно, XIV век. Ворота есть, дороги нет.

Не знаю, что это. Выглядит интересно.

Список достопримечательностей города.

Водички на дорожку.

Нас провожают ослики...

... и замок Каэтано.

Изменено 14 октября14 окт пользователем CameronQ

11 день, 9 мая 2026 . Сад Нинфа, ч.1

Оказывается, там еще и озеро есть. Не пошла бы на официальный сайт сада, и не знала бы. А я все думала, где же живут все те триста видов птиц и двести видов барсуков. Потому что при нас был только кот (символ расслабленности и пассивного отдыха) и он же ленивец (прямой культурный и биологический маркер медлительности и сниженной активности), наш сопровождающий Маттео. Но обо всем по порядку.

Мы спустились в долину мимо холмов с борго на вершине и виноградниками у подножья.

Парковка, как всегда, переполнена, и Лена отпускает автобус искать себе норку самостоятельно. А мы проходим ко входу в сад и довольно долго ожидаем сперва времени нашей брони, а потом сопровождающего. Да, здесь такое правило, чтобы группы не толпились и вообще поддавались контролю, к каждой приставляется цербер. И это не считая наблюдения по камерам. Ожидая, рассматриваем цветущие деревья (а они тут все цветут, с ума сойти) и пристаем с вопросами к тем, кто неосторожно заикнулся, что он в этом шарит или хотя бы обладает умной камерой для распознавания. И казалось бы, уж работник сада-то должен знать что у них тут растет. Но нет.

В общем, даем предыдущей группе уйти подальше, проходим в сад, Маттео отбарабанивает инструкцию и вводную часть и такой - ну вы спрашивайте, если что-то заинтересует. Спойлер - без толку. С другой стороны, он предложил спрашивать, а не обещал ответить.

Ну и ладно. Сайт сада в помощь.

Легенда гласит, что название Нинфа происходит от римского храма, построенного недалеко от нынешнего сада и посвященного божествам родниковых вод.
Нинфа была частью обширной территории под названием Кампания и Мариттима В VIII веке она вошла в состав папской администрации и стала играть стратегическую роль благодаря дороге Виа Педемонтана (Via Pedemontana), которая позволяла путешествовать на юг в обход Аппиевой дороги, часто бывавшей заболоченной.

Начиная с XI века Нинфа обретает статус города. Ей управляли различные знатные семьи, такие как Тусколо (Tuscolo) и Франджипане (Frangipane), при которых городская архитектура расцвела, а экономическое и политическое значение Нинфы возросло. В 1159 году в церкви Санта-Мария-Маджоре, руины которой видны и сегодня, кардинал Роландо Бандинелли был коронован как Папа Александр III. В последующие периоды городом владели графы де Чеккано, семья Колонна и, наконец, род Каэтани.

В период между 1297 и 1300 годами, в результате сложной череды юридических актов, Бенедетто Каэтани, известный как папа Бонифаций VIII, способствовал приобретению Нинфы своим племянником Пьетро II Каэтани. Это событие ознаменовало начало стабильного присутствия династии Каэтани на землях Понтийской равнины и Лепинских гор.

В 1382 году Нинфа была разграблена и разрушена войсками, поддерживавшими антипапу в период Великого западного раскола.
Город так и не был восстановлен - отчасти из-за малярии, которая свирепствовала на близлежащей равнине. Немногие оставшиеся жители покинули эти места, оставив после себя руины города-призрака. Сами Каэтани переехали в Рим и другие регионы. В местных церквях на протяжении всего XV и части XVI века продолжали вести службы жители соседних холмов, после чего храмы окончательно забросили.

До наших дней сохранились руины шести церквей, чьи фрески были сняты в 1971 году для обеспечения их сохранности и теперь сберегаются в замке Каэтани в Сермонете: это церкви Сан-Джованни, Сан-Бьяджо, Сан-Пьетро-Фуори-ле-Мура, Сан-Сальваторе, Сан-Паоло и Санта-Мария-Маджоре.

 

В XVI веке, а точнее в 1578 году, кардинал Николо III Каэтани, страстный любитель ботаники, пожелал создать в Нинфе «сад наслаждений» и нанял для этого архитектора Франческо Каприани из Вольтерры. Он поручил возвести рядом со средневековой крепостью Hortus Conclusus - обнесенный стеной сад правильной геометрической планировки, где выращивались ценные сорта цитрусовых, включая особый вид Citrus Cajetani. В XVII веке герцог Франческо IV, «знавший толк в разведении цветов», также взял на себя заботу об этом закрытом саде, но вскоре малярия снова вынудила людей покинуть Нинфу. От его трудов до наших дней дошли водные источники и фонтаны.

Еще одна роза вылезла.

В конце XIX века семья Каэтани вернулась в свои давно заброшенные владения.
Ада Бутл-Уилбрахам, англо-шотландская аристократка и супруга Онорато Каэтани, после благоустройства сада на вилле Фольяно (летней резиденции Каэтани) вместе со своим сыном Джелазио начала возрождать Нинфу.

Они расчистили руины от густо разросшихся сорняков, посадили первые кипарисы, каменные дубы и буки, которые сегодня превратились в величественные деревья, высадили огромное количество роз (первые кусты были привезены с виллы Фольяно) и отреставрировали часть руин. В их числе был баронский дворец (ратуша), ставшая загородным домом семьи, а ныне вмещающая офисы Фонда Роффредо Каэтани. Создание сада направлялось прежде всего художественным чутьем и чувствами: авторы придерживались свободного, спонтанного и неформального подхода без строгой геометрии, стремясь с самого начала подражать самой Природе.

Сопровождающий борется за звание итальянца с самыми пустыми глазами. А сам ветку дергает! А нельзя!

Первая декада мая, а тут уже что-то завязалось вполне определенное.

 Позже заботу о саде переняла Маргарит Шапен, супруга Роффредо Каэтани. Она открыла двери этого места для круга писателей и художников, связанных с основанными ею литературными журналами «Commerce» и «Botteghe Oscure».

Последней наследницей и хранительницей сада стала Лелия, дочь Маргарит и Роффредо Каэтани. Будучи художницей, эта чуткая и утонченная женщина относилась к саду как к огромному живописному полотну. Она искусно сочетала цвета и поощряла естественный рост растений, не принуждая природу и полностью избегая использования загрязняющих окружающую среду веществ. Вместе со своей матерью Маргарит она высадила множество магнолий, слив, роз и бесчисленное количество других видов и сортов кустарников и деревьев, а также создала Альпинарий (Каменистый сад), известный как «Коллетто» (Colletto).

В 1972 году, за пять лет до своей кончины, донна Лелия учредила Фонд Роффредо Каэтани, преследуя цель защитить память о роде Каэтани, сберечь Сад Нинфы и Замок Сермонеты, а также разделить культурное наследие семьи Каэтани с обществом.

Наша группа.

Лелия  понимала, что без нее сад обречен, и она позаботилась о том, чтобы этого не случилось.

Она не просто усыновила семилетнего мальчика из семьи Маркетти, которая поколениями жила и работала рядом с садом, - она передала ему саму душу места. Рассказывают, что она брала его с собой по тропинкам, показывала, как свет ложится на руины на закате, объясняла, почему нельзя «причёсывать» сад до стерильной аккуратности: Нинфа должна оставаться живой, немного дикой, будто природа сама решает, где пустить побег.

А тем временем небо заполняется парапланами. Интересно, красив ли сад с высоты?

И Лауро действительно стал тем, кто продолжил эту линию: он остался жить в перестроенном доме прямо в стенах старого замка и годами занимался садом. Не как наёмный садовник, а как наследник - тот, кому важно не просто подстричь кусты, а сохранить тот самый баланс между руинами и зарослями, между водой, камнем и цветами. Он заказывал новые сорта растений, следил за гидросистемой, оберегал хрупкую экосистему: ведь в Нинфе не только цветы, но и редкие птицы, форель в реке, выдры и барсуки.

Получается, сад Нинфа - это редкий случай, когда наследие передают не по крови, а по сердцу. И Лауро стал именно таким хранителем: человеком, который не позволил этому волшебному месту рассыпаться в тишину забвения.

Лелия Каэтани была не просто наследницей земель - она была художником, для которого сад стал главным холстом. Она смотрела на Нинфу не как на коллекцию растений, а как на живую картину: подбирала цветовые пятна, словно смешивала краски на палитре, и выстраивала сцены так, чтобы свет и тень играли именно там, где нужно. Лелия сознательно избегала «идеального» порядка: ей было важно, чтобы сад оставался немного диким, чтобы плющ сам выбирал, где ползти, а розы - где цвести.

Она основала в 1972 году Фонд Роффредо Каэтани, чтобы у Нинфы было будущее, и добилась признания сада охраняемым оазисом дикой природы. Для Лелии это был не просто красивый парк, а хрупкий баланс: между историей и жизнью, между камнем и растением, между водой и тишиной. И именно поэтому она выбрала Лауро - мальчика из семьи, которая веками жила рядом с садом и знала его пульс.

Нет, по такому саду решительно нельзя гулять с безучастным сопровождающим. Вот если бы с Лауро... Например, так:

Тропинка петляет между руинами, и Лауро идёт чуть впереди, то и дело останавливаясь, чтобы показать какую-нибудь деталь. Он говорит негромко, будто боится спугнуть тишину.
- Видишь, как вода огибает эту арку? - он кивает на каменный свод, наполовину скрытый плющом. - Это не просто канал. Это линия, которая ведёт взгляд. Если бы мы спрямили русло, арка потеряла бы своё величие. А так вода её «держит», как рама держит картину.

Я киваю, хотя понимаю не до конца. Лауро улыбается и продолжает:
- Лелия говорила: «Сад - это не то, что ты посадил, а то, что получилось, когда ты перестал мешать». Она не любила, когда всё было слишком ровно. Вот смотри: эти розы растут, как хотят, но именно поэтому они и выглядят живыми. А если подстричь их в шар, они станут чужими.

Он проводит рукой по мху на стене.
- Камень тоже дышит. Мох, лишайник, даже трещины - всё это часть рисунка. Мы только подправляем, где совсем буйно, и следим, чтобы вода текла как надо. У нас тут целая система: родники, каналы, пруды. Если где-то уровень чуть выше или ниже - сразу видно: растение либо сохнет, либо гниёт. Значит, надо поправить.

Мы выходим к небольшому пруду. В зеркальной воде отражаются кипарисы и остатки башни.
- Вот это и есть сердце Нинфы, - тихо говорит Лауро. - Вода, камень и время. Они сами решают, как тут быть. Наша задача - не спорить с ними, а слушать. И если ты слышишь, то понимаешь, где посадить новый куст, а где лучше ничего не трогать.

Он смотрит на меня и чуть пожимает плечами:
- Сложно объяснить словами. Но если походить тут подольше, начинаешь чувствовать. Как будто сад сам тебе шепчет.

И правда: над водой звенит тихий голос ручейка, где-то в зарослях поёт птица, а воздух пахнет влажной землёй и цветами. И вдруг становится ясно: Нинфа - не про то, как всё устроено, а про то, как это ощущается.

12 минут назад, CameronQ сказал:

уж работник сада-то должен знать что у них тут растет. Но нет.

Вот это меня ооочень сильно удивило))) Причём год работает! Считает,что совсем немного)))

18 минут назад, CameronQ сказал:

такому саду решительно нельзя гулять с безучастным сопровождающим

Я поняла он именно "цербер" был,да ещё три дня как из отпуска!😁 Когда кто-то из нашей группы сильно увлёкся и пошёл по травке розочки фотографировать,тогда только оживился - сюда нельзя( буквально как у Булгакова- с котами нельзя))) , да и охрана ещё откуда-то быстро набежала...Кто ж нас "руссо туристо" знает-ща как начеренкуем...😂

21 минуту назад, CameronQ сказал:

Сложно объяснить словами. Но если походить тут подольше, начинаешь чувствовать. Как будто сад сам тебе шепчет.

Вот именно поэтому я потом отрвалась от группы и стала тоже слушать сад- волшебное место, таинсвенное какое-то.

11 день, 9 мая 2026 . Сад Нинфа, ч.2

Сад Нинфа - это место, где время не властно над красотой, а природа мягко и бережно стирает границы между прошлым и настоящим.

Представь: ты входишь в сад, и сразу будто попадаешь в сон. По обе стороны дорожки - каменные руины, поросшие плющом и дикими розами. Они не выглядят разрушенными - скорее, словно сами стали частью ландшафта, будто земля решила обнять эти стены и сделать их своими. Изъеденные временем камни покрыты мхом, а сквозь трещины пробиваются нежные цветы - словно сама история прорастает сквозь камень.

В воздухе витает запах влажной земли, трав и цветов, а где-то неподалёку тихо щебечут птицы - ведь сад лежит на пути их миграций, и для них это тоже остановка, короткий приют. Здесь легко поверить, что среди этих руин и зарослей живут те самые нимфы, в честь которых когда‑то назвали это место: невидимые, но ощутимые в каждом дуновении ветра, в каждом блике на воде, в тишине, которая здесь не пустая, а наполненная.

Главная героиня этой системы - река Нинфа. Её воды - не просто фон, а настоящий создатель пространства. Благодаря известняковым почвам и родникам, бьющим из-под земли, здесь сложился особый микроклимат: растения растут быстрее, а влажность и защита от ветров позволяют уживаться рядом средиземноморским и более требовательным видам.

Что делает гидросистему особенной:
Проточная сеть. Каналы, пруды и запруды устроены так, что вода не застаивается. Это важно и для растений, и для экосистемы: в реке живёт форель, а в заводях - выдры и птицы.
Вода как зеркало. Плоские поверхности прудов отражают руины и кипарисы, визуально удваивая высоту башен и аллей. Это не случайность, а приём: ещё средневековые зодчие и позже семья Каэтани сознательно использовали отражения, чтобы придать саду масштаб и магию.
Историческая преемственность. Система каналов и фонтанов закладывалась ещё в XVII веке герцогом Франческо IV, а в XX веке её бережно восстановили. Осушали болота, укрепляли берега, перенаправляли потоки - и всё это с расчётом на то, чтобы сохранить естественный характер места.
Баланс влажности. Вода питает растения, но не заливает их: продуманный уклон и дренаж держат почву в нужном состоянии. Именно поэтому в саду могут расти и влаголюбивые ивы, и средиземноморские дубы.

Это очень красиво. Вода в любом парке дает сразу +500 к зрелищности, а уж здесь сразу десять тысяч можно накинуть.

Вода здесь особенная: прозрачная, прохладная, она течёт по каналам, огибает остатки древних стен, собирается в небольшие заводи и снова убегает дальше, тихо напевая свою вечную песню. В её зеркальной глади отражаются башни, арки и небо - и на мгновение становится невозможно понять, где кончается реальность и начинается отражение.

И самое удивительное - в этой красоте нет нарочитой идеальности. Сад не пытается быть безупречным. Наоборот, он прекрасен именно своей «незавершённостью»: дикий, живой, немного загадочный, он словно приглашает не просто смотреть, а замечать детали - как стебель вьюнка обвивает каменную кладку, как капля росы дрожит на лепестке, как свет ложится на старую арку..

Мы идем, и перед нами разворачивается действие в новых декорациях.

Что, если посмотреть на Нинфу глазами художника - увидеть в ней не просто парк, а готовую картину, где каждый мазок - это игра света, фактур и цвета?

Для художника Нинфа — это прежде всего контраст. Грубая, изъеденная временем кладка руин и нежная, живая зелень. Камни не выглядят разрушенными - они словно стали частью ландшафта, их поверхности покрыты мхом, плющом, а в трещинах пробиваются цветы. Художник поймал бы этот момент: как природа мягко «переписывает» историю, не стирая её, а дополняя.

Он обратил бы внимание на композиционные акценты. Древние стены и арки работают как готовые рамы. Плетистые розы, клематисы или глицинии, ниспадающие с камня, -  это и есть те самые «мазки», которые создают динамику. Строгие вертикали кипарисов уравновешивают более мягкие, текучие формы плакучих ив у воды. Художник увидел бы, как пространство структурировано сменой текстур: шероховатость камня, гладкая листва, колючие ветви, бархатистая поверхность мха.

Особую роль играет вода. Река Нинфа и сеть каналов - не просто элемент ландшафта, а активный участник композиции. Плоские поверхности прудов работают как зеркала: в них отражаются башни, кипарисы, небо. Художник оценил бы этот приём - он визуально удваивает высоту объектов, добавляет глубину и магию. Звук текущей воды стал бы звуковым «аккордом» в этой визуальной симфонии.

А ещё художник заметил бы сезонную трансформацию и то, как меняется цветовая палитра в течение года. Весной - пастельные тона магнолий, вишен и яблонь. Летом - каскады плетистых роз и фиолетовые водопады глициний. Осенью - охристые и алые оттенки японских клёнов. Каждый сезон предлагал бы новый сценарий, и художник ловил бы эти моменты, фиксируя, как меняется настроение пространства.

В саду Нинфа глициния обычно цветёт летом - пик приходится на июнь и июль. В ботанических обзорах этого сада прямо пишут, что летом эстафету пастельных весенних цветов (магнолий, вишен) подхватывают плетистые розы и глицинии.
Но есть нюанс: у глицинии нередко бывает вторая, менее обильная волна цветения - в конце лета или даже в сентябре. Так что если приехать дважды с интервалом в пару месяцев, можно увидеть растение в разных состояниях.  Эх. А как прекрасно бы смотрелись оттенки сиреневого в этом парке.
Фиолетовые каскады ниспадали бы со старых стен и арок, будто живые водопады, тяжелые гроздья цветов мягко бы обрамляли руины, подчеркивая контраст между хрупкой красотой растения и вековой каменной кладкой (лауреату конкурса графоманов медаль и диплом! Но что поделать, если я это вижу?).

Благодаря важному микроклимату глициния должна разрастаться особенно пышно, и в сезон цветения преображать сад. Должно быть, эффектное зрелище - лианы оплетают опоры, создавая живописные живые арки.

А на холме-то городок!

А вот и затвор пруда. Если посмотреть на схему парка, он довольно большой. Прямо даже очень большой

Я не инженер (и не филолог - домашняя шутка. Мы с мужем экономисты, но имеем в кругу приятелей устойчивую репутацию именно инженера и филолога), так вот, я не инженер, но люблю повтыкать в какую-нибудь гидротехническую затею. Шлюзы канала Сен-Мартен в Париже или шлюзы на реке Илль в Страсбуре, где мы могли час наблюдать за подъемом или спуском кораблика. Или как здесь, шлюз сада Нинфа в мою коллекцию.

«Утолите жажду водой Нинфы. Питьевая вода»

И все-таки сиреневого цвета саду не хватает.